– Конечно, держите. – Надежда скованно улыбнулась.
– Большое спасибо, Вы мне очень помогли. Как поговорю с мамой и мы решим, к кому записать мою сестру, я позвоню.
– Не за что. Рада была помочь. – Женщина вновь улыбнулась, а после начала работать за компьютером.
– Кира Алексеевна очень хороший преподаватель, – послышалось у Жени за спиной, и она резко оглянулась. Говорил один из сидевших на диване мальчиков. На вид ему было лет четырнадцать.
– Правда?
– Да.
– Вы с ней хорошо ладите? Она приветлива?
– Не жалуемся, – по-взрослому деловито ответил ученик. – Она нам рассказывает много интересного. Недавно вот говорила про художника, которого никто не знает.
– А про какого художника она рассказывала? – осторожно поинтересовалась Женя.
– Про Франческу Кирке.
Женя молчала, надеясь, что мальчик продолжит перечислять художников, среди которых будет Скарабей. Но тот явно не собирался продолжать разговор.
– А ты не заметил в преподавательнице изменений? – позволила себе узнать Женя, прекрасно понимая, что ее вопрос удивит ученика.
– Почему вы этим интересуетесь?
– Если честно, я знаю Киру и очень обеспокоена ее поведением. В последнее время она стала сама не своя, поэтому я решила прийти к ней на работу и узнать, не из-за коллектива ли это.
– Вы точно ее знакомая? Почему тогда не сказали об этом тете Наде?
– Тете Наде…
Подросток кивнул в сторону кабинета для персонала.
– Понимаешь, я не хочу, чтобы Кира знала о том, что я приходила сюда, – тихо произнесла Женя, оглядываясь по сторонам. Она никогда и ни с кем не вела себя так, как с этим незнакомым мальчиком.
«Подростки в таких вопросах никогда не врут, – думала Женя. – Возможно, он расскажет что-то важное о сестре».
Чтобы не вызвать подозрений, она перестала расспрашивать, а наоборот – начала рассказывать, пытаясь заинтересовать юного художника.
– На Киру сильно влияет творчество некого Скарабея. Не знаю, слышал ли ты о нем, – вздохнула Женя. В этот момент мальчик хотел что-то сказать, но она продолжила говорить, пытаясь еще больше распалить интерес подростка: – Она стала замкнутой, меньше общается, только и делает, что интересуется этим художником. А я вообще о нем ничего не знаю и не понимаю, хороший он был или плохой. Представляешь, в интернете о нем почти ничего не написано. Она что-нибудь рассказывала о нем?
Женя говорила специально медленно и меланхолично, но при этом так, как если бы перед ней стоял человек старше нее. Она где-то вычитала, что дети сильно обижаются, когда с ними разговариваешь не как с ровней, поэтому изо всех сил пыталась внушить подростку, что не считает его маленьким.
– Художника зовут Калверт Телфорд, – наконец сказал мальчик. – Это единственное, что она рассказывала нам. Еще она упомянула о его трагичной смерти и великих работах. Но я не заметил, чтобы она как-то изменилась. Кира Алексеевна такая же, как и обычно.
– Ого, а я и не знала настоящее имя художника, – соврала Женя.
В это время ее собеседник расправил плечи, разблокировал свой телефон, начал в нем что-то искать и спустя несколько минут протянул Жене устройство, на экране которого была картина.
– Что это? – Женя принялась рассматривать рисунок маслом.
На холсте была изображена спокойная серая водная гладь с красными линиями и вкраплениями. Кровь. Над водоемом нависли черные как смоль тучи. Верный признак того, что человек нарисовал событие после бури. Но вместо белых чаек в небе парила рыба кверху брюхом.
– Одна из работ Калверта. Называется «Кораблекрушение». – Он приблизил фотографию, чтобы показать подпись. – Вот его псевдоним. Скарабей. И картина, кстати, написана в тысяча девятьсот тридцать шестом году!
– Что? В тридцать шестом? – удивилась Женя, думая, что мальчик ошибся. Но нет, он был прав – возле подписи стоял именно тот год, который он произнес.
– Именно. Он умер в тридцатом. Ему было всего девятнадцать… – заметил мальчик, а Женя не переставала удивляться его прозорливости. Он рассуждал, как настоящий взрослый. – Я не знаю, когда к нам вернется Кира Алексеевна, поэтому, если вы увидите ее раньше, скажите об этой картине. Мне просто стало очень интересно, что это за история с датами. Может быть, она сможет прояснить что-то. В интернете я ничего не нашел. Но Скарабей не мог написать эту картину. Вдруг подделка или еще что… Либо он не умер в тысяча девятьсот тридцатом.