– Дурная девчонка, – процедила Кира, сжав кулаки.
Оказавшись в комнате Полины, Женя упала на ее расправленную кровать и завыла в подушку. Ей не хотелось забирать картину у Арсения. Она все еще помнила разбитое зеркало и канцелярский нож, валявшийся у мольберта. Страх, что сестра может уничтожить произведение искусства из-за очередного приступа ярости, и вовсе не покидал ее.
«Уж лучше уехать, чем вернуть „Глаза“ в лапы этого чудовища!»
Успокоившись, Женя схватила телефон, чтобы написать Арсению и рассказать о произошедшем, но не успела она отправить сообщение, как раздался звонок.
– Да?
– Женёк, я… – взволнованно выпалил Арсений.
– Что-то случилось?
– Случилось, – подтвердил он и замолчал. Женя не стала ничего выпытывать, а дождалась, когда Арсений соберется с мыслями и продолжит говорить. Прошло не меньше минуты, прежде чем тот вновь спросил: – Ты заглядывала в подрамник холста?
– Я? Нет. А что?
– Я что-то сейчас сидел, смотрел на картину и решил ее перевернуть. Обычно, когда я проверяю товар перед покупкой, всегда обращаю внимание на внутреннюю часть, в том числе на подрамник. Так вот, когда я проводил пальцем по внутренней части рейки, почувствовал легкую выпуклость в одном месте. Будто кто-то там сделал выбоину, а потом перекрыл ее родным куском. Но сама выпуклость появилась, потому что в образовавшееся отверстие кто-то что-то положил.
Арсений тараторил, говорил невпопад, но Женя не смела его прервать, как и попросить повторить непонятное слово или пару невнятных предложений. Она вся сжалась, пытаясь уловить суть.
– Я осторожно соскоблил этот кусок и… там была маленькая записка. Очень крохотная. Женёк, я такое узнал…
– Что же? – не выдержала Женя, сильнее сжав телефон.
Она даже не могла вообразить, что в подрамнике могло что-то скрываться. Признание в любви? Сокровенные тайны? Древнее заклинание?
– Автор сюрреалистичных глаз не Калверт Телфорд! Он вообще не имеет отношения к этой картине. Возможно, и к другим, под которыми стоит подпись «Скарабей»!
15
Арсений всю ночь провел без сна, вспоминая всего лишь несколько слов, написанных на пожелтевшей от старости бумаге. На ней красивым почерком было выведено:
Молодой человек перевернул весь интернет, чтобы понять – кто такая эта Дебра Телфорд и какое отношение она имеет к Калверту. Его жена? Но он никогда не был женат. Его мать? Но его мать звали Изабеллой. Тогда… сестра, племянница? Кто?
Он искал статьи на русском, английском, французском и на многих других языках, которых не знал. Во всем мире не было ни единой строчки о девушке, которая могла быть Скарабеем или же знала автора «Глаз».
Уже утром Арсений, сидя на кухне перед дымящейся чашкой с крепким кофе, написал Жюли. Он надеялся, что ее отец каким-то чудом знает нужную информацию.
– Ого, ты уже проснулся, – позевывая, протянул Федя. Он зашел на кухню в одних трусах и с растрепанными волосами. – На часах семь утра. Уже на работу?
– Нет. На работу к десяти.
– Тогда чего не спишь?
– Не спится, – вздохнул Арсений, отложил телефон и глотнул черный кофе. Жюли еще не ответила на просьбу поговорить с отцом.
– Я сегодня тоже мучусь со сном. – Федя присел на соседний стул. – Мне снилась какая-то дичь. Пустыня, жуки, какой-то непонятный человек, скрывавший свое лицо под черной вуалью. Видимо, на меня так повлияли все наши разговоры о Египте. Еще начал преследовать странный запах – сырость, смешанная с благовониями.
– Угу, – тихо произнес Арсений, всем своим видом показывая, что не готов сейчас разговаривать.
Но Федя не отступал.
– Узнал еще что-нибудь интересное?
– Пока нет, – отчасти соврал Арсений. Почему-то ему не хотелось говорить о записке, которую он обнаружил.
В этот момент раздался звонок в домофон. Федя выпучил глаза и вопросительно посмотрел на друга: