– Вы, торговцы картинами, психи.
Арсений пожал плечами и засмеялся.
– Ладно, пошли есть. Я голодный как волк. – Он поднялся с кровати и скрылся в коридоре.
Федя отправился за ним, когда покидал комнату, еще раз посмотрел в сюрреалистичные глаза.
– Они следят за мной? Бред какой-то, – поежился он и крикнул Арсению: – Я бы тебе посоветовал не спать с картиной в одной комнате. На ночь ее лучше оставить в коридоре.
Сев за стол, Федя облокотился о стену и принялся рассуждать:
– Но, знаешь, я бы не полагался только на египтологов. Ты же понимаешь, что лучше всего про это «чудо» могут рассказать сюрреалисты или те, кто поклоняется их творчеству.
– Спасибо, что подсказал. А то сам я бы не додумался, – сыронизировал Арсений, наливая в кастрюлю воду для макарон.
– У тебя же во Франции есть невеста – дочь влиятельного коллекционера картин. Этим надо пользоваться! Напиши ей!
Арсений выключил воду, поставил кастрюлю на плиту, но газ не включил.
– Ты чего так напрягся? Или уже забыл о Жюли?
– Не забыл, – выдохнул Арсений.
– Тогда чего так поник, когда я сказал о ней? Или уже все – прошла любовь, завяли помидоры?
– Нет. Но ты же знаешь, что с ней у меня все сложно.
– Если бы у меня была невеста-француженка, да еще с таким происхождением… – вздохнул Федя. – Я бы жил не так, как ты.
– А как я живу?
– Не как, а где. Ты в России, сидишь в хрущевке с недодраматургом без образования, который работает администратором в отеле. А мог бы пить чай в Версале и говорить о великом расцвете импрессионизма.
– Романтизируешь, – заявил Арсений, включая газ. – И ты прекрасно знаешь, что я не люблю импрессионизм.
Федя пожал плечами.
– В любом случае: прежде чем встречаться с египтологом, сначала поговори с невестой.
Арсений сел на стул и, вздохнув, посмотрел в окно.
Федя был прав. Отец Жюли – Андрэ – мог рассказать много стоящих вещей. А еще он обладал внушительным списком полезных контактов. Арсений не был идиотом, поэтому понимал: ему нужно связаться с девушкой. Она и ее отец были, есть и будут его поддержкой.
Их знакомство завязалось пять лет назад. После того как Роберт понял, что Арсений – подающий надежды молодой человек, он сразу познакомил его со своим французским другом. Андрэ Шапю был известным аукционистом предметов искусства и коллекционером картин. Настоящий фанатик и работы, и хобби.
– Арсений, если ты подружишься с Андрэ, если он будет тебе доверять, то…
– Я никогда не буду побираться, – закончил за Роберта он. – Да, я знаю. Такими знакомствами не разбрасываются, если ты планируешь стать арт-дилером.
– Именно. Ты талантлив в искусстве, поэтому за время учебы постарайся обзавестись связями. Или связью – с Андрэ. Остальное он возьмет на себя. Через пять лет посмотрим: если все будет хорошо, я открою филиал галереи в Париже. И ты станешь главным претендентом на должность дилера. Не смотри на меня так. Я всего лишь делюсь своими мыслями. Еще не факт, что воплощу их в жизнь.
Арсений подружился с Андрэ. И не из-за его работы, хобби и связей. Ему стал симпатичен сам мужчина: его рассуждения о жизни, об искусстве и о профессии. Когда об этом узнал Роберт, он очень обрадовался.
– Ты еще не познакомился с его дочерью Жюли? – как-то раз спросил Абдулов-старший. Они с Арсением гуляли по парку. Марсель отказался с ними идти – сослался на недомогание «в области живота».
– Нет.
– А зря. Жюли – прекрасная девушка. Что удивительно, она не особо разбирается в живописи, сильна только в одном жанре – сюрреализме. В остальном ее конек – это книги и информация.