Влад вышел из своего чёрного автомобиля и поморщился. Воздух здесь, на поверхности, был тяжёлым, пах пылью и старой штукатуркой. Он поднялся по скрипучим ступенькам и толкнул входную дверь.
Внутри царил организованный хаос. Подсобники в респираторах таскали мешки с мусором к выходу. В воздухе висела плотная серая завеса, сквозь которую пробивались лучи утреннего солнца. Шум стоял невыносимый: грохот падающих обломков, скрежет металла и гул голосов.
Влад огляделся. Помещение было неузнаваемо. Если в прошлый раз это была просто мёртвая, пустая коробка, то сейчас оно жило своей, пусть и разрушительной, жизнью. И в самом центре этого урагана стояла она.
Вера. Её силуэт чётко вырисовывался на фоне окна. Она стояла, уперев руки в бока, и с довольной улыбкой наблюдала за слаженной работой бригады. Казалось, пыль и грязь её совершенно не трогают. Она выглядела королевой этого рушащегося королевства.
Но в тот момент, когда её взгляд упал на Влада, стоявшего у двери, улыбка медленно сползла с её лица. Она прищурилась.
— Ты что тут делаешь? — её голос прозвучал резко, перекрывая шум стройки.
Влад снял тёмные очки и сделал шаг внутрь.
— Решил узнать, что за дворец ты тут решила построить. Смета, знаешь ли, произвела впечатление даже на меня.
— Мы не договаривались, что ты будешь следить за мной! — Вера упёрла руки в бока и воинственно вздёрнула подбородок. — Это мой проект! Мой!
— Я твой муж и инвестор, Вера…
— Всё! — она топнула ногой. Вокруг неё клубилась пыль, придавая сцене театральности. — Давай уходи! Пущу только через месяц. Спор есть спор. Ты хотел меня занять — ты меня занял. А теперь не мешай творить волшебство!
Влад на мгновение растерялся от такого напора. Он ожидал оправданий, смущения, но не этой яростной защиты своего детища. Он примирительно поднял руки.
— Ладно-ладно… но один вопрос. Всего один. Что за вип-зона с бассейном?
Вера на секунду замялась, а потом её губы изогнулись в хитрой, заговорщической улыбке.
— А это, дорогой, как раз для тебя. И для таких же… хвостатых гостей.
Влад опешил. Он смотрел на неё, пытаясь понять, шутит ли она или… говорит правду? Но её лицо было абсолютно серьёзным.
— А теперь брысь отсюда! — скомандовала она, указывая пальцем на дверь. — А то в лягушку превращу! И будешь квакать у меня на кухне!
Влад посмотрел на её раскрасневшееся от пыли и гнева лицо, на горящие глаза… и не выдержал. Он запрокинул голову и громко рассмеялся. Искренне, от души. Она была великолепна в своей ярости.
— Ведьма! — беззлобно бросил он ей на прощание и, всё ещё посмеиваясь, вышел из здания обратно в серый день.
7. Отчуждение
Они сошли на берег небольшой группой: Джек, штурман и двое матросов. Песок под ногами был тёплым и странным — он не скрипел, как обычный, а чуть шуршал, будто шептал что то неразборчивое. Скалы нависали над бухтой, словно сторожевые великаны, а между ними тянулась узкая тропа, терявшаяся в густой зелени.
— Красиво тут, — пробормотал один из матросов, оглядываясь по сторонам. — И жутко. Как будто за нами кто то смотрит.
— Пусть смотрит, — спокойно ответил Джек, хотя и сам чувствовал этот невидимый взгляд. — Мы пришли не за чужим, а за тем, что ждёт своего часа.
Тропа вела вверх, петляя между камней и корней. Чем выше они поднимались, тем прохладнее становился воздух, а тишина становилась всё более плотной, словно они входили в чьё то огромное, древнее ухо, готовое услышать их мысли.
И вдруг среди камней Джек заметил что то блестящее. Он наклонился, смахнул песок и замер. Это была маленькая медная табличка, почти стёршаяся от времени, но на ней ещё можно было разобрать выцветшие буквы: «Для того, кто ищет не богатства, а ответа».
Джек тихо хмыкнул. Слова будто были адресованы лично ему.
— Что там, капитан? — подошёл штурман.
— Да так… старая табличка, — небрежно ответил Джек, пряча находку в карман. — Наверное, какой то шутник оставил. Но слова хорошие.
Он не стал говорить, что эти слова странным образом перекликались с тем, что шептало ему море. Не стал говорить и о том, что теперь он точно знал: они на верном пути.
Тропа вывела их на небольшую поляну, окружённую камнями, похожими на застывших стражей. А в центре поляны, на невысоком постаменте из тёмного камня, лежала она — Золотая Лилия Надежды.