Метла, хвост и один капитан корабля: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она не сверкала вызывающе, не слепила глаза, но в её золотых лепестках будто пряталось само солнце, а драгоценные камни мерцали мягким, тёплым светом, словно хранили в себе чьи то давние, светлые надежды.

Джек замер, чувствуя, как сердце стучит где то в горле. Он не протянул руку сразу. Сначала просто смотрел, позволяя моменту улечься в памяти, стать чем то большим, чем просто находка.

— Вот она… — прошептал штурман, не веря своим глазам.

— Да, — тихо ответил Джек, и голос его звучал непривычно серьёзно. — Вот она. И знаешь, что самое важное? Мы нашли её не ради золота. Мы нашли её, чтобы история Ронана и Элизы не исчезла. Чтобы кто то ещё мог поверить: надежда не тонет даже в самых бурных штормах.

Команда понемногу расходилась с поляны: кто-то спешил к бухте проверить, крепко ли держится якорь, кто-то хотел набрать свежей воды из ручья, а штурман всё оглядывался на Джека, будто хотел ещё что-то спросить — но, встретив спокойный взгляд капитана, только кивнул и ушёл, оставив его наедине с тайной острова.

Матросы давно привыкли к странностям Джека «Волчий След». Он мог часами смотреть на закат и бормотать что-то про «язык волн», мог отказаться от верного, казалось бы, курса, потому что «ветер шепчет иначе», мог смеяться над самой бурей, будто они с ней старые приятели. И пусть порой его поступки казались нелепыми, но ведь и корабль его ни разу не пропал без вести, и команда всегда возвращалась домой. Потому и сейчас никто не стал задерживаться, не стал приставать с расспросами. Пусть капитан побудет один — у него на то свои причины. Да и все знали: их капитан самый странный из всех капитанов, и именно поэтому с ним не страшно даже в самом чёрном шторме.

Когда шаги стихли и только лёгкий шелест листвы да далёкий крик чайки нарушали тишину, Джек подошёл к постаменту, где лежала Золотая Лилия Надежды. Он не схватил её жадно, не затрясся от восторга — он остановился в шаге, склонил голову, словно перед кем-то очень уважаемым, и тихо, так, чтобы слышала только Лилия и, может быть, само море, прошептал:

— Я пришёл не за богатством. Я пришёл за правдой. Скажи, где мне найти прекрасную девушку с красно рыжими волосами по имени Вера? Я видел её только раз — на этой фотографии.

Джек бережно достал из нагрудного кармана потёртый снимок, слегка помятый от долгих путешествий, и положил его рядом с Лилией. На фото Вера улыбалась, будто знала какую-то особенную, только ей ведомую шутку; ветер играл её волосами, превращая их в языки живого пламени.

В тот же миг Золотая Лилия вспыхнула мягким, но ярким светом — не слепящим, а тёплым, как свет настольной лампы в уютной комнате. Свет разлился по лепесткам, скользнул по драгоценным камням и коснулся фотографии. И тогда снимок тоже засветился, будто впитал в себя это сияние, а на его поверхности, прямо поверх улыбки Веры, проступило одно единственное слово, выведенное тонкими золотыми буквами:

«Волносвет».

Это было не просто название — это было имя маленького курортного городка, спрятанного между холмов и скал, туда, где море ласково целует берег, а воздух пахнет солью и цветущими лианами. Городок, о котором знали только местные да редкие путешественники, случайно сбившиеся с пути. Городок, который будто сам решал, кого впустить, а кого провести мимо, будто его и нет вовсе.

Джек медленно выдохнул, и в груди у него что-то тихо и радостно дрогнуло — не от золота, не от славы, а от того, что путь наконец обрёл направление. Он бережно взял фотографию, спрятал её обратно, а затем склонился над Лилией и, прежде чем снять её с постамента, тихо произнёс:

— Больше всего на свете я хочу найти её. И ты поможешь мне в этом. Спасибо.

Он поклонился камню, как кланяются старому мудрому другу, и аккуратно, словно держал в руках что-то бесконечно хрупкое, поднял Лилию. Потом достал из сумки небольшую коробочку, обитую изнутри тёмно синим бархатом, с крошечным замочком в виде якоря. Коробочка была старая, но ухоженная — Джек хранил в ней самые важные мелочи: засохший лепесток с первого найденного им острова, крошечный кусочек янтаря, похожий на застывший луч солнца, и записку с детским почерком, которую он никогда никому не показывал. Теперь в ней нашлось место и для Лилии.

Едва цветок лёг на бархат, коробочка тихо щёлкнула, будто сама признала, что сокровище наконец на своём месте. А свет, что исходил от Лилии, не погас — он просто стал тише, уютнее, будто спрятался внутри, чтобы сберечь силы для главного.

С коробочкой в руке Джек постоял ещё минуту, вслушиваясь в шёпот ветра и тихий перестук капель, падающих с листьев. Остров будто прощался с ним, кивал: «Ты прошёл испытание. Иди дальше. Твоя дорога ещё не кончилась».

Когда капитан вернулся к бухте, команда уже ждала его на палубе. Никто не спросил, что он делал там, на поляне, и что прячет в коробочке. Только штурман чуть приподнял бровь, будто хотел что-то сказать, но потом лишь спокойно кивнул:

— Якорь поднят, паруса готовы. Куда держим курс, капитан?

Джек на мгновение задержал взгляд на горизонте, где небо обнималось с морем, и улыбнулся своей привычной, чуть озорной улыбкой:

— В Волносвет

Дни тянулись мучительно медленно, похожие друг на друга как песчинки на дне океана. Внешне в их жизни ничего не изменилось. Они всё так же мило завтракали на залитой солнцем кухне. Вера, свежая и загадочная, обсуждала с ним погоду или другие незначительные новости, а Влад послушно кивал.

Но между ними выросла стена. Невидимая, но прочная. Вера больше ни словом не обмолвилась о «Ведьминой кухне». Её молчание было не напряжённым, а скорее… вдохновенным. Она светилась изнутри, улыбалась своим мыслям и уходила в себя.

Влад уплывал в свои подводные государственные дела, а после обеда возвращался на сушу, в их с Артемом ресторан. Но мыслями он постоянно возвращался к Вере. К её молчанию.

С каждым днём эта её отрешённость начинала его не на шутку напрягать. Он поймал себя на мысли, что ему уже почти всё равно, выиграет она этот спор или проиграет. Он просто хотел вернуть их прежнюю душевную близость. Хотел снова быть центром её вселенной.

А когда он возвращался домой, его ждала новая загадка.

Каждый вечер он находил её в увитой плющом беседке. Вера сидела, поджав под себя ноги, и что-то яростно строчила в своём красном блокноте. Он знал — она пишет книгу. Это знание должно было его успокоить, но почему-то вызывало глухую тоску.

— Привет, писательница, — как можно беззаботнее говорил он, подходя ближе.

Вера вздрагивала и тут же захлопывала блокнот.

— А, это ты. Привет.