— Смотри, куда прёшь, идиотина! — шиплю ему вслед. — Хоть бы извинился.
Лавирую между дикими, словно сорвавшимися с поводка перваками, и наконец добираюсь до нужной двери.
Стучу. Всё-таки комната не моя.
И я не быдло, кто бы там что ни думал. Манеры имеются.
— Открыто.
Захожу.
Охренеть…
— Перекись и бинт есть? — кидаю бельё на ближайший стул, подлетаю к ботану и перехватываю его ладонь, зажимая рану.
Кровищи-то сколько…
— Нет.
Сидит на стуле. Рядом пакет с картошкой, а на столе кастрюлька с… ну не знаю. Я бы сказала, что он чистил картошку, но по факту он, кажется, просто вырезал серединки, а всё остальное отправлял в очистки.
— Чистая тряпка, платок, полотенце есть? — оглядываюсь, не отпуская его руку. — Да что ты мне в ладонь вцепился? Я держу твою рану. Полотенце где?
— В сумке.
— В сумке… — передразниваю. — Запасные руки там же?
— Руки?..
— Ноги, блин. Кровать твоя где?
— Там, — кивает в угол у окна.
Тащу его за собой к кровати, присаживаюсь и ныряю под неё за спортивной сумкой. Одной рукой роюсь в шмотках.
— Вот. Зажми, — резко убираю свою ладонь и прижимаю полотенце к порезу. Оно тут же пропитывается кровью. — Да держи ты крепче. Сначала кровь остановим, потом решим, ехать зашивать или обойдётся. Как ты так умудрился?..
— Парни сказали почистить картошку…
Почистить, блин. Сами шляются, а он батрачит? Нашли дурака.
— Ой… А нас и отсюда выселяют? — в дверях с батоном и упаковкой сосисок появляются Батончик и всё ещё жующий жвачку Бубль гум.
Гневно свожу брови.
— А ну-ка идите сюда.
Перваки делают неуверенный шаг вперёд.
…Пока ботан сидит на кровати с полотенцем на руке, я успеваю раздать приказы. Бубль гум, которого зовут Степан (Степан, а мне твоё имя надо?) отправился за аптечкой к вахтёрше, а Батончик — в туалет за ведром и шваброй.
— Я не умею мыть полы, — обиженно сообщает толстяк, неловко вытирая тряпкой пол. — И я крови боюсь.
— Не ной, блин. Как ты в армию пойдёшь, родину защищать? — заливаю рану перекисью и осторожно промакиваю куском бинта.
Так, посмотрим…
Кажется, обойдёмся без услуг хирурга.