Застилаю своё бельё и накидываю сверху пушистый плед. Казённое одеяло отправляю в шкаф.
— Так, — сажусь на кровать и устало разминаю шею, — я мыться и спать. Меня не кантовать, пока сама не встану.
— Элин, а может, мы пока погуляем? Ну… пока ты спишь. Посмотрим, кто, чего и как, — заискивающе тянет Снежана.
Знаю я, кто и чего ты хочешь. Новые джинсы свои выгулять.
— Валите, — милостиво разрешаю. — Заодно пожрать на вечер купите. Если этот… ботан припрётся, отдадите ему его тряпки.
Тычу пальцем в стул с аккуратной кучей чёрного в серую полоску белья, запихиваю свои шмотки в шкаф и тащусь в душ. Вернувшись, закидываюсь обезболкой, валюсь без сил на кровать и отключаюсь.
Просыпаюсь от того, что в коридоре что-то с грохотом падает и раздаётся звонкая девичья ругань.
Выковыриваю из-под подушки телефон. Семь вечера. Моих куриц ещё нет. И где их черти носят?
Сажусь на кровати, тянусь до хруста. Первый раз за последнюю неделю нормально поспала. Хоть и недолго, но с кайфом.
Голова больше не раскалывается, только в висках слегка тянет. Но это терпимо.
Взгляд цепляется за стул. Вот идиот. Так и не забрал свои тряпки. У него что, с собой десять комплектов? Или он реально думает, что я тут сижу и жду его в любое время дня и ночи?
По-любому вспомнит только тогда, когда уже соберётся спать. Как все нормальные ботаны. Всё через задницу и обязательно не вовремя.
Натягиваю лосины и короткий кроп-топ, на ходу собираю волосы в высокий хвост, скользя пальцами по гладким прядям. Иринкина краска просто огонь, и вкус у неё, однозначно, есть: холодный блонд — самое то для моего образа.
Хватаю постельное и вылетаю из комнаты.
Народа немного. То ли ещё не все заехали, то ли из-за жары свалили в город. По пути попадается только смутно знакомая пышка из комнаты в конце коридора. То ли Яна, то ли Лена.
Чем мне нравится четвёртый этаж — здесь все свои. И чужаков, особенно перваков, здесь не приветствуют. Елена Григорьевна это понимала, поэтому если где-то освобождалось место, туда сразу заселяли «своих». А с новой комендой… Чёрт её знает, что она уже успела наворотить.
— Привет, э-э… — торможу пышку.
— Лина.
Не Лена и не Яна. Но всё равно близко.
— Лин, скажи, новых на этаже нет?
Она задумывается, хмурит брови. Кто ей делал этот перманент? Руки бы оторвать за такую работу. И ведь небось ещё и заплатила.
— Кажется, нет. Только в сорок пятую каких-то перваков заселили, но Кристинка с Викой сходили к коменде и быстро разобрались, — она понижает голос. — Крис сказала, что им пришлось эту Аву подмазывать.
— Кого подмазывать? — торможу. — Аву?.. Вы ей уже кликуху дали? А и В потому что? Как Елена Григорьевна была ЕГЭ?
— Ага. Типа того, — смеётся пышка. — И потому что собака сутулая. А ты куда? Стираться? Вроде ж только приехали.
Не поняла… Опускаю глаза вслед за её взглядом.
— А, нет. Это я благотворительностью занимаюсь, — прячу бельё за спину. Ещё не хватало, чтобы сплетни пошли. — Ладно, спасибо. Пока.
Быстро сваливаю и ныряю на лестницу.
Вот блин. Осталось только, чтобы по этажу разнеслось, что Элина первакам постельное стирает.
Поднимаюсь на пятый и сразу попадаю в натуральный бедлам.
В коридоре шум, гам. Студиозы носятся туда-сюда. Какой-то придурок едва не обжигает меня горячей сковородкой.