Это значит, что я не про твою честь, цыпа. Ни ты, ни твои родители никогда не заработают столько, сколько мне нужно. А мне нужно много. Желательно сразу всё.
И чего он всё щурится?
— Что значит, никто? — вскидываю бровь. — Вот про этого мистера «Никто» хотелось бы узнать поподробней. Можно сразу с указанием паспортных данных.
— Извини.
— Не поняла, — встаю, отодвигаю его в сторону и начинаю разбирать сумки. — «Извини, я не знаю их паспортных данных?..» Или что? Тогда давай без паспортных. Просто: кто собрался бить, когда и за что. Нам тут разборки в вашем цыплятнике не нужны.
— Извини, что сделал тебе больно.
Ах ты ж боже мой. Я уже забыла. Меня и не так за руки хватали.
— Проехали.
Достаю из сумки бокс с косметикой, разворачиваюсь, чтобы поставить его на подоконник, и натыкаюсь на этого…
— Слушай, забирай своих дружков и идите в… пятьдесят восьмую комнату. Ю хаус ис хеа, ферштейн? — обхожу его и ставлю бокс на окно.
— Your home is there now. Got it?*
— Что?.. — мозг буксует, башка трещит, ноги отваливаются. Ещё и этот со своей абракадаброй. — Что тебе, болезный? Какой ещё «гатит»? — останавливаюсь напротив.
— Your home is there now. Got it? Так правильно говорить, — спокойно отвечает он, даже не двинувшись с места. — Но там не дом, а комната. Поэтому вместоhome нужно использоватьroom.
Закатываю глаза к потолку.
Господи, за что ты меня ненавидишь?
— Ты полиглот, что ли? А по-китайски можешь? — складываю руки на груди.
— Могу.
Ага. Значит, насчёт границы я была права.
— Сказать?
Тяжело вымученно вздыхаю, складываю указательный и большой пальцы и изображаю медитацию.
Что сегодня за день такой идиотский?
— Не надо. Просто освободите жилплощадь. Вы все, — тычу пальцем в молча собирающих сумки бывших захватчиков честно отвоёванной комнаты, — отсюда ту-ту на Воркуту. Андерстенд и ферштейн в одном флаконе, понятно?
— Понятно.
Он наконец двигается. Протягивает руку прямо у меня над головой, нагло нарушая моё личное пространство, так что я почти утыкаюсь носом в его грудь, и достаёт с настенной полки очки.
А ничего так… В очках он ещё прикольней. Солидней, что ли.
Одёргиваю себя.
Элина, ты в своём уме? То щупаешь, то нюхаешь… Теперь пялишься. Очнись уже! Это первак из такого же Задрипинска, как и ты. Если не хуже.
— Долго ещё ждать? — капризно тянет Алеся, постукивая по полу носком модной кроссовки.
— Почти всё, — Батончик сгребает со стола всё подряд прямо рукой, а я непроизвольно морщусь и вдруг ловлю точно такую же реакцию у ботана.
О, ботан! Точно!