Деньги- господа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Если человек, обязанный в силу своего служебного положения преследовать палачей и убийц, рассуждает подобным образом, то можно представить себе, как поставлена работа в исследовательском центре. По подсчетам группы западногерманских юристов, около 100 000 немцев, остающихся на свободе, возможно, были «членами нацистских карательных отрядов или были связаны с ними». Если по официальным данным федеральные суды возбудили около 10 000 соответствующих дел, то это значит, что заслуженную кару понес лишь 1 из 10 преступников. Можно ли всерьез воспринимать заявление А. Рюккеля, что «возможности ведомства иссякают»?

Ни один из выдвигаемых им тезисов несостоятелен. И прежде всего рассуждения о «мелкой рыбешке». Среди тех, кто живет припеваючи на свободе, не только в своих частных гешефтах, но и занимается государственной деятельностью, немало «крупных акул» третьего рейха. Недавно журнал «Штерн» напечатал редакционную заметку об Э. Эккерте, главном редакторе двух ведущих социал-демократических изданий.

Родившийся в Судетах, Эккерт 18 лет вступил в местный филиал гитлеровской НСДАП. Он сотрудничал в нацистских изданиях, редактировал националистический студенческий листок. Сопровождая вермахт в качестве военного корреспондента, он начал писать книги для молодежи. В своих произведениях Эккерт воспевал упоение победами, превосходство германской расы и презрение к представителям «низших» рас — «недочеловекам». «Пьяные негры вели битву за жизнь. В этом проклятом местечке приходилось драться за каждый дом с этими чудовищами. Каждого черного приходилось убивать поодиночке, так как они не сдаются... Немецких солдат отвели! Было бессмысленно жертвовать лучшими немцами в жестокой борьбе с неграми» (Книга «От Рейна до Пиренеев»).

Таков нынешний шеф-редактор, заслуживший особое расположение министра пропаганды Геббельса. Сегодня он работает вместе с теми социал-демократами, на которых охотились нацисты.

К тем же достаточно солидным функционерам третьего рейха принадлежит и бывший хауптштурмфюрер СС А. Штриппель. В свое время этот эсэссовец за совершенные им преступления был приговорен к пожизненному заключению и лишению гражданских прав.

Как отмечала газета «Франкфуртер рундшау», все свидетели, выступившие на судебном процессе Штриппеля, подтвердили выдвинутые против него обвинения. Однако в декабре 1972 года этот приговор был отменен. Кроме того, Штриппель в форме «возмещения» должен получить 150 тысяч марок.

Все это может показаться скверным анекдотом, если бы один судебный процесс не повторял в точности другой. После двенадцати лет проволочек в Гамбурге в январе 1973 года началось наконец слушание дела бывшего шефа СД Варшавы, палача и убийцы Л. Хана. Список его преступлений, доказательства которых представлены польскими судебными органами, необычно велик. Среди них — проведение селекции среди заключенных, собственноручные расстрелы, транспортация в лагеря смерти и многое другое. По мнению варшавян, «имя Людвига Хана — синоним всех ужасов нацистского террора».

Судьба его типична для тех, кого, наконец-то, спустя 28 лет настигла «карающая рука» западногерманского правосудия. Хан был испуган и скрывался под видом сельскохозяйственного рабочего лишь до 1949 года. Затем он снова стал Людвигом Ханом, преуспевающим дельцом, шурином западногерманского представителя при НАТО генерала Штейнхофа. На протяжении этого времени он дважды находился в предварительном заключении, однако оба раза земельный суд отпускал его. До 1959 года его «дела» вообще не существовало. Впервые 125 томов свидетельских показаний появились лишь в 1966 году, и еще 5 лет понадобилось, чтобы подготовить обвинительное заключение.

«Сегодня судьи стоят перед практически неразрешимой задачей, — писал журнал «Шпигель». — Со статьями закона, которые не предусматривают организованных массовых убийств, со свидетелями, чьи способности вспоминать после трех десятилетий угасли, и с обвиняемыми, приговор которым едва ли может подлежать исполнению, они почти неизбежно не в состоянии достигнуть поставленной цели — хотя бы только приблизиться к справедливости».

Рассуждения «Шпигеля», в точности повторяющие аргументацию обер-прокурора А. Рюккеля, лишний раз доказывают, что никто всерьез этим вопросом не занимается. И если в законодательном порядке не удалось прекратить их преследование из-за «срока давности преступлений», то предпринимаются определенные меры, чтобы утопить процессы в самом делопроизводстве. Вот откуда идут рассуждения о плохой памяти свидетелей, о недостаточности улик и всем прочем. Политика в преследовании нацистских преступников остается неизменной: в пределах ФРГ они чувствуют себя в безопасности.

НЕСОСТОЯВШЕЕСЯ ИНТЕРВЬЮ

детства я одержим идеей увидеть живого миллионера. Это было наивное чувство пионерского любопытства. Помню, прочитав горьковское «Интервью с одним из королей республики», я был потрясен обычностью и заурядностью живого миллионера. Раздумывая над своей поездкой в ФРГ, я пометил в блокноте одну из тем: как в наше время человек становится миллионером, его личные качества, отношения с окружающими. Мне хотелось проверить вариант западной сказки о тысяче и одной возможности стать богатым.

Западная Германия гипнотизирует, оглушает, давит тысячами вывесок-реклам. Вывеска — символ, товарный знак фирмы, на ней непременно указано, когда основано предприятие, фамилия или эмблема ее владельца.

Я искал новых людей, а находил старые адреса. Фирмы, хорошо знакомые по работе В. И. Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма», общества, финансировавшие третий рейх, концерны, работавшие на войну, известные во всем мире своими машинами, станками, оружием.

Но где же тогда тот пресловутый шанс стать миллионером, предоставленный якобы каждому?..

Мне называли газетных королей, финансовых воротил, показывали список ста богатейших фирм Западной Германии. Но все это представляло мало интереса. Либо эти люди основали свое «дело» без особой конкуренции сразу же после войны, либо они выдвинулись с помощью гигантских афер и спекуляций на бирже. Меня же интересовал феномен «в чистом виде», совершенный в последние годы: тот самый мальчонка, который начинает разносить газеты и становится владельцем собственного гешефта. Ничего даже отдаленно похожего не находилось.

Как обычно, в одно из воскресений я отправился гулять. Даже зеленый Мюнстер в этот весенний день выглядел колеблющимся миражем в горячих испарениях земли. Город остался позади, шоссе двинулось к автобану, появились зеленые заплатки крестьянских наделов. Как памятная стелла, у шоссе взметнулась четырехэтажная стеклянная башня, увенчанная электрическим табло: «Тернфлот и Снек». К ней примыкали большой павильон, бензозаправочная колонка, а через дорогу, за складами и холодильниками, разместилось само здание фирмы с непременными буквами на крыше «Racio-Markt».

Я двинулся в обход, охранник остановил меня: частное владение, вход воспрещен. К тому же — воскресенье, все закрыто. Маркт (по-русски точно переводится как рынок) производил грандиозное впечатление. Он напоминал захватчика, уверенного в своей силе и мощи, разбившего свой стан под стенами неприятельского города, приготовившегося к длительной осаде. Так оно и было на самом деле, первое впечатление не обманывало.

В торговле Западной Германии ситуация абсолютно аналогичная крупной промышленности, — все места посредников уже давным-давно заняты, каждая фирма, концерн, даже отрасль промышленности если не имеет собственных представительств и магазинов, то располагает авторитетными приказчиками. В какой бы город Западной Германии вы ни попали, будьте уверены: вы увидите одно и то же. Ячеистые алюминиевые фасады универмагов «Карштадт», друг на друга похожие, как соты в пчелиных ульях. Неизменно разукрашенные флагами здания торгового дома «Хортен». Непременно проходные, выходящие на две-три улицы, занимающие первые этажи универсальные магазины «Зулворт». Бесчисленные торговые точки «Билки» и «Едеки». В каждой из этих фирм все свое: от пакетов для покупок до цен. Но можно зайти в «Карштедт» где угодно — в Гамбурге, Мюнстере, Мюнхене и с завязанными глазами обнаружить электротовары на четвертом, а ботинки на втором этаже.

Отличаются фирмы друг от друга контингентом покупателей: народ попроще, цены подешевле, товары похуже. При всей войне реклам, цен, обслуживания живут фирмы в общем-то «мирно». Рынок поделен, каждый получает свою долю, все «довольны». Так тянется много лет. В последнем легальном номере «Роте Фане» за 1933 год я прочел обширную рекламу «Хортена». Спустя тридцать с лишним лет весьма похожие объявления помещает «Вельт».

До сих пор вывеску «Тернфлот и Снек» мне не пришлось встречать на улицах западногерманских городов, хотя фамилия Снека в Мюнстере хорошо известна. Господин Снек состоит во всевозможных комитетах (например, общественный или попечительский совет при зоосаде, которым так гордится Вестфалия), участвует во всех церемониях, представляя городскую общественность. У него самый большой в городе легковой американский автомобиль, его дочь только что вернулась из Англии. Это и множество других сведений сообщают о Снеке две местные газеты. И когда я слышу это имя, почему-то всегда вспоминаются порядки маленького городка, описанного Марком Твеном в «Томе Сойере». Снек чем-то неуловимо напоминал судью Теччера, олицетворяющего закон и порядок. Впрочем, Снек для Мюнстера скорее символ престижа и благоденствия. Почему?

Ответ пришел сам через несколько дней. По утрам почтовый ящик забит рекламой — от обычных листовок до толстых каталогов торговых фирм. Первые дни пребывания в ФРГ я из любопытства ими интересовался, но затем их назойливость стала надоедать, и теперь все механически перегружается в корзину. На этот раз мое внимание привлекли уже знакомые слова «Рацио-маркт». Красочный буклет повествовал о самой фирме, прославляя ее достоинства. Быка брали за рога: за месяц продано 131 000 котлет, 67,6 тонны сосисок, 160 тонн цитрусовых. Все о филиале фирмы «Рацио-Мюнстер», который имеет площадь 4500 квадратных метров, 8 отделов, свою бензоколонку и так далее и тому подобное. Кроме того, фирма имеет еще отделения в Бохуме и Ганновере. За длинным перечнем цифр и преимуществ для покупателей в самом конце сообщалось, что «Рацио-маркт» существует с 1950 года и является новой формой торговли на Европейском континенте. Теперь все прояснилось. И место господина Снека в общественной жизни Мюнстера: каждый город Западной Германии гордится своим миллионером, тем более, если он живет на родине. И месторасположение самой фирмы. И, наконец, адрес миллионера, сумевшего создать новое дело в такой перенасыщенной области, как торговля.

«Рацио-маркт». Внутри он выглядит как какой-то огромный склад. Вы входите в длинный коридор, с обеих сторон которого тянутся высокие стеллажи с одним и тем же товаром. Кончается полка, скажем, пепельниц и начинается полка со стаканами. И так далее. Затем новые отделы — готового платья, обуви, детского белья. Все спланировано максимально экономично. Так что движешься по лабиринту в этаком вещевом ущелье. Удобна сама форма рынка в виде гигантской буквы «Г».

Видимо, какие-то безымянные 2–3 фирмы работают на Снека, поставляя ему дешевые, но далеко не первосортные изделия. Чем больше я бродил по лабиринту, тем больше крепло во мне впечатление, будто проводится гигантская, незапланированная распродажа, о которой еще не знают покупатели. В этот дождливый пасмурный день не так много людей посещали фирму. Большинство, как и я, бродили и смотрели, видимо, сравнивая цены, некоторые покупали. При выходе на контроле они предъявляли карточку, служившую разрешением для покупки.

Теперь, когда я сам увидел «дело» мюнстерского миллионера, интересно было бы встретиться с ним самим. Система «рацио» (то есть разумная) нуждалась в разумном толковании и объяснении.

На мой вопрос «с кем бы я мог поговорить о фирме» кассирша показала на соседнее здание — там находится правление, там начальство. Я внимательно рассмотрел высокий офис из стекла и бетона, замкнутый четырехугольник двора, с подведенной железной дорогой, ворота с охранником в будке. В ворота то и дело въезжали машины различных марок, вахтер проверял документы, смотрел номера. Я не буду описывать не очень приятную процедуру, занявшую минут сорок, прежде чем удалось попасть в главное здание. Скажу лишь, что пришлось беседовать с четырьмя представителями фирмы, каждому предъявлять документы и рассказывать о себе.

Ни один из них не мог разрешить пройти на территорию торгового дома «Тернфлот и Снек». С разрешения пятого я попал наконец в холл здания, где изложил все в пятый раз молоденькой секретарше. Несмотря на дружеский совет (фирма лучше знает свои порядки): «Не ждите больше пятнадцати минут, будьте агрессивны», я спокойно ждал больше и был вознагражден. Меня принял сам управляющий мюнстерским «Рацио-рынком» господин Курт Крамвинкель.

Я беседовал с ним дважды, и вторая встреча лишь подтвердила первые впечатления. Думаю, что в представлении нашего поколения так и выглядит коммивояжер: весьма собранный человек, достаточно энергичный для своего преклонного возраста. Таков господин Крамвинкель. У него маленькая комната, такая же, как у рядовых служащих фирмы, на его столе нет ни одной бумажки, но он редко бывает на месте, и секретарша иногда не знает, где ее шеф. Управляющий всегда в движении, всегда занят. Он на самом деле был коммивояжером лет двадцать назад. Потом судьба свела его со Снеком. Теперь он не только управляющий рынком, но еще и руководитель отдела планирования. Он насторожен и взволнован, но чутье не изменяет ему, и, выбрав линию поведения, он неукоснительно ее придерживается.

В данном случае он, как и полагается образцовому служащему, хвалит свою фирму и ничего не может сообщить о ее финансовой деятельности. Даже систему выплаты жалованья служащим господин Крамвинкель сохраняет в тайне. Прибыль, цены поставок, средняя цена и подавно остались за семью печатями. Управляющий хвалит советский зеленый горошек, говорит с энтузиазмом о его качестве и дешевизне. Он недоволен политикой правительства, отменившего лицензии на торговлю с Восточной Европой и ориентирующегося на «общий рынок». Заодно он превозносит Снека и экономическую политику фирмы.

Нет оснований не доверять рассказу господина Крамвинкеля о Снеке и его фирме, помня, конечно, что он исходит из уст человека, «верой и правдой» служащего хозяину.