Деньги- господа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но убийцы остаются убийцами. И даже традиционный вопрос, что вы можете сказать суду в своем «последнем слове», воспринимается как кощунство. Они привыкли действовать, а не говорить, стрелять, а не произносить речи. Поэтому так немногословны их ответы, лаконичны признания. Словно по команде со скамьи подсудимых раздается: «Я ничего не могу сказать!». «Мне стыдно за свои действия». «Я был инструментом порочной системы».

И это все? Суд молча выслушивает.

А народ? Я оборачиваюсь в зал. Всего 13 человек на скамьях для публики. Я и мои коллеги: немецкий студент, четверо журналистов, несколько усталых пожилых людей. 13 человек, из них треть из профессионального долга, волнует и интересует судьба 120 тысяч убитых людей. Что это? Равнодушие, всепрощение, забывчивость? Что привело сюда этих небрежно, скорее бедно одетых людей? Они явно принадлежат к довоенному поколению и являются современниками третьего рейха. Они сидят вместе, изредка тихо переговариваются, и тогда сытый, ладный вахмейстер у парапета, что отделяет зрителей от суда, властным шепотом делает им замечание. Они замолкают, и в тишине звучат уверенные слова подсудимых.

Но вот со скамьи поднимается человек. Адвокат передает ему объемистый том, и он направляется к свидетельскому месту. Мой сосед шепчет: «Ганс Крюгер!» Шеф полиции, несмотря на свои 58 лет, сохранил прекрасную выправку. Он становится перед судейским столом, надевает очки, укладывает перед собой текст речи.

«Пастор!» — вдруг проносится в голове. Ну конечно, пастор с воскресной проповедью. И словно в ответ на мои мысли раздаются слова о боге, о священниках, о вере. «Вся Германия поддерживала Гитлера. Если бы Колпинг был жив, он бы подал Гитлеру руку», — звучит спокойный голос человека, привыкшего к тому, что его слушают. За судейским столом устраиваются поудобнее. Адвокаты по одному покидают зал. Вахмейстер предупреждает публику о необходимости соблюдать тишину. Теперь ничто не мешает убийце психологически объяснять и детализировать мотивы убийств.

Перерыв. Журналисты беседуют с адвокатами, а публика — семь человек немцев, присутствующих на процессе, — выходит в коридор. Они держатся вместе, напоминая долго едущих пассажиров, перезнакомившихся в дороге. Мне хочется поговорить вот с этим невысоким человеком в старомодных круглых очках. Его широкие бархатные штаны, большие рабочие ботинки плохо вяжутся с окружающей обстановкой. После минутного раздумья Франц Кемпер соглашается поговорить с советским студентом, ответить на мои вопросы. Прежде всего я хочу знать, что привело его в этот зал...

— Я посещаю все заседания. Да. Я видел русских свидетелей, говорил с ними. Видите ли, меня это особенно касается. Только что Крюгер говорил, будто в те годы все люди были с Гитлером и поддерживали его. Это не так. В те годы я протестовал против фашизма. Я сам, вот в этих руках, носил плакаты против Гитлера. В то время я состоял в «Лиге защиты прав человека». Думаю, что из моих тогдашних друзей по «Лиге» мало кто остался в живых. Теперь я хочу знать, чем кончат люди, с которыми я боролся всю жизнь, мои враги.

— Участвует ли господин Кемпер в антифашистском движении сейчас?

— Что вы... Я уже слишком стар для борьбы. — Он смотрит на меня, ища сочувствия. — Для такой борьбы нужны силы, много сил. Это дело молодых. Но когда я сижу в этом зале, то думаю, что моя молодость прошла не зря...

— Почему сегодня так мало людей интересуются процессом?

— Я думаю, что они (он произносит слово «они» четко и подчеркнуто твердо) хотят замять свое прошлое. А остальные предпочитают молчать. Молчать ведь всегда спокойнее и безопаснее.

Дешевая сигара догорает до конца — пора возвращаться. Мы снова занимаем места в зале. Крюгер продолжает речь. Он говорит о профессорах, поддерживавших наци, о военных, выполнявших их приказы. Постепенно из его голоса исчезают пасторские нотки. «Нас упрекают в зверствах, грабежах и прочем, — раздается в зале. — Ничего подобного не было».

Он зачитывает обширную корреспонденцию о действиях израильских войск на оккупированной арабской территории. Судья прерывает его. Господин Кемпер удивленно поглядывает из-за своих больших очков на происходящее. Крюгер говорит еще одно заседание и еще одно. Его речь, переплетенная в два пухлых тома, приобщается к делу.

Наконец объявляется приговор: четверо подсудимых оправданы, восемь приговорены в общей сложности к 53 годам тюрьмы и лишь трое к пожизненному заключению.

После приговора пауза: адвокаты уточняют с подсудимыми детали дела, утешают. Через несколько минут все на весенней улице. Хлопают двери дорогих машин, легко, с пол-оборота заводятся моторы. Разъезд молниеносен — ни следов на асфальте, ни запаха бензина. А на другой стороне улицы кричит зеленый щит: «В апреле на улицах Мюнстера погибло 53 человека». Перед ним толпа, люди стоят в скорбном молчании, сняв шляпы. Что известно им о цене человеческой жизни? Я сжимаю кулаки от горькой судебной арифметики: боннская Фемида покарала нацистских преступников за убийство двух с половиной тысяч мирных жителей всего годом тюрьмы!

Поражает равнодушие, с каким относится официальное общественное мнение к процессам над бывшими нацистами и военными преступниками. Не так давно английская газета «Дейли экспресс» напечатала репортаж своего специального корреспондента Ладислава Фараго о том, как в отдаленной части Колумбии он якобы выследил Мартина Бормана, бывшего заместителя Гитлера по нацистской партии. Фараго, автор книги «Секреты шпионажа», подал свое «открытие» достаточно сенсационно. Европейская пресса смаковала подробности, а западногерманские газеты ограничились сообщением: «Найден семнадцатый Мартин Борман».

В первое время после разгрома гитлеровской Германии бывшие наци скрывались от союзнических властей. Однако быстро раскусив ситуацию, они предпочли сами являться в суды. Они поняли, что лучше иметь дело с союзниками, чем жить под вечным страхом разоблачения в будущем. Тем более, что при разборе дел по денацификации союзническая Фемида особым пристрастием не отличалась.

Сразу же после окончания второй мировой войны два союзнических суда рассмотрели свыше 50 тысяч дел. Американцы, французы, англичане даже в тот период смогли признать виновными лишь 5025 нацистов, 806 человек из них были приговорены к смертной казни, причем 486 действительно казнены. Большинство из тех, кто отбывал свое наказание, были освобождены по амнистии, объявленной союзниками в начале 50-х годов.

С созданием ФРГ начался новый этап денацификации. В свое время министерство юстиции издало доклад под названием «Преследование нацистских преступников на территории ФРГ». Он был адресован мировой общественности и преследовал цель возродить авторитет западногерманской юстиции. Как доказательство ее действенности перечисляются 250 приговоров, вынесенных нацистским преступникам в ФРГ. Дотошные газетчики из журнала «Пардон» на выборку проверили 38 из перечисленных дел. Результаты проверки привели к скандалу: оказалось, что лишь 19 человек отбывают наказание, остальные гуляют на свободе.

...Доктор Вальтер Ш. В 1947 году приговорен к смертной казни за уничтожение душевнобольных в клинике Эйдберг. Позднее смерть была заменена пожизненным заключением. Через шесть лет, так и не отбыв срок, доктор оказался на свободе.

...Георг М. Согласно приговору суда получил «пожизненное заключение». Спустя шесть лет был помилован.

...Бывший штандартенфюрер СС Рихардт приговорен к пожизненному заключению за массовые расстрелы и депортацию польского населения. Он пробыл в тюрьме меньше полугода и был выпущен на свободу в связи с тем, что дальнейшее заключение «создавало непосредственную угрозу его жизни». Судебный врач не поскупился на болезни для бывшего капитана СС. В заключении перечисляются: атеросклероз, заболевание сердечно-сосудистой системы и многое другое.

Журналист, посетивший недавно Рихардта, встретил жизнерадостного пожилого человека, самодовольно давшего интервью:

— Моя жизнь течет спокойно. Обычно я много гуляю, выкуриваю несколько сигарет в день, случается, что и опрокидываю стаканчик шампанского...

Огромная работа, проведенная прокуратурами Советского Союза, Польши, Чехословакии и ряда других европейских стран, кампания, поднятая в прессе, справедливое возмущение западногерманской общественности, казалось, достигли своей цели. В 1958 году в городке Людвигсбурге близ Штутгарта был создам центр по выслеживанию нацистов. В его задачу входит собирать и анализировать всю имеющуюся информацию, возбуждать дела против нацистских преступников, которые преследовались затем в судебном порядке правительством. Но это снова было лишь демонстрационным актом. До 1964 года в центре работали едва десяток юристов. Да и потом персонал центра не превышал пятидесяти сотрудников. Для сравнения можно сказать, что в подобном же центре Польши работает 120 штатных юристов, не считая людей, занятых в провинциальных комиссиях.

Впрочем, предоставим слово руководителю ведомства, обер-прокурору А. Рюккелю, который недавно дал специальное интервью американскому агентству ЮПИ. Уроженец Мюнхена, бывший немецкий солдат и военнопленный, пояснил проблемы, связанные с возбуждением дел через 28 лет после совершения преступлений.

«По немецким законам документы и свидетельские показания являются основой для вынесения приговора по этим делам, — говорит он. — Однако редко бывает достаточно только одного или другого.

Поиски свидетелей — обычно бывших узников концентрационных лагерей, которые разбрелись по всему свету, — могут длиться месяцами. Кроме того, многие отказываются снова приехать в Германию. Другие слишком слабы для такого эмоционального напряжения. Но даже показания тех, кто явился, могут вызвать подозрения.

По мере того как проходят годы, бывшим заключенным становится все труднее отличать то, что они пережили сами, от того, что они слышали. Во многих случаях эти люди просто не хотят вспоминать о национал-социалистических зверствах. Факт это или слухи? На этот вопрос должен ответить суд, а это теперь почти невозможно.

Средний возраст обвиняемых составляет примерно 65 лет. А человеку такого возраста нетрудно получить медицинское свидетельство, исключающее суд по медицинским причинам. Откровенно говоря, из-за связанных с этим расходов и учитывая тот факт, что на свободе больше нет крупных преступников, общественность просто не интересуется этой мелкой рыбешкой. Вот почему подозреваемые— это по большей части бывшие младшие чины, имена которых не значатся в документах и которых можно осудить лишь на основе свидетельских показаний. Однако обвиняемых, против которых можно выдвинуть только свидетелей, осуждают в очень редких случаях...»