Джули Чан мертва: читать начало книги онлайн

Я открываю обложку, которую прислала Фиона. На ней я задумчиво смотрю вдаль. Видны поры: она не сглаживала кожу. Выглядит честно. Без прикрас. Она предложила несколько вариантов названия, но у меня есть вариант получше.

Зайдя на «Ютуб», я загружаю видео, прикрепляю обложку и пишу: «прощай…» – все строчными буквами, с многоточием для усиления эффекта.

Описание намеренно простое: «Это самое тяжелое видео в моей жизни. Если вам нужна поддержка, обратитесь в BetterTherapy с моим кодом „ХЛОЯ“ для посещения бесплатного пробного сеанса».

До публикации осталось пятнадцать минут.

Пока видео загружается, я листаю канал Хлои и нахожу старые архивные видео. Самое раннее снято с монохромным фильтром iMovie. Она у себя в комнате, ей лет шестнадцать, с укулеле в руках, поет One Less Lonely Girl Джастина Бибера. Ужасно. Слава богу, она не стала заниматься музыкой.

Не выдержав ее фальшивого пения, я закрываю видео и открываю следующее. Без фильтра, на фоне бирюзовой стены. Она пытается шутить на тему «Что говорят учителя». Не смешно, но я пару раз улыбаюсь – от неловкой искренности в ее лице.

Эти видео возвращают меня во времена старого интернета, когда на «Ютубе» сидели странные одиночки, снимающие ролики в отчаянной попытке найти свою аудиторию. Теперь там одни охотники за вниманием.

Ближе к концу видео дверь внезапно распахивается. В проеме стоит мужчина. Хлоя тут же тянется к камере, чтобы остановить запись. Видео обрывается.

Интересно. Это был мистер Ван Хейзен?

Я перематываю назад. Его лица не видно, заметна только короткая вспышка паники в глазах Хлои. Наверное, ничего особенного. Ей просто было неловко. И все же это меня тревожит.

Прошло уже достаточно времени с тех пор, как умерла Джули, а Ван Хейзены ни разу даже не позвонили.

Я прикусываю губу. Любопытно. В календаре Хлои есть повторяющееся событие – «день рождения мамы» 12 марта. До него всего неделя. Можно воспользоваться этим.

По странному наитию пишу в семейный чат:

Дожидаясь ответа, продолжаю смотреть архивные видео. В ее движениях есть какая-то скованность… Не пойму, то ли ей просто некомфортно перед камерой, то ли дело в чем-то другом.

– Привет, ребята, – говорит она.

Голос тихий, почти дрожащий.

Мне кажется, я смотрю на себя в школьные годы. Не могу оторваться. Смотрю зачарованно, потеряв ощущение времени.

Звенит уведомление iMessage, и я вздрагиваю. Сердце подскакивает – вдруг это Ван Хейзены? Но нет, сообщение с незнакомого номера:

Я снова перечитываю сообщение, задерживаясь на упоминании Ван Хейзенов и на незнакомом номере. Этот человек явно знал мою сестру. Но почему номер не сохранен в контактах? И переписки нет. Хлоя ее удалила?

На первый взгляд, это похоже на сообщение от терапевта. Может, это психолог?

Я пробиваю номер в Google – ничего. Но поиск на ноутбуке выдает письмо от Джессики Питерс, отправленное в корзину пару недель назад. Имя всплывает в памяти: я просила Фиону отменить встречу с ней в первый день, когда стала Хлоей.

Письмо почти без контекста. Фиона переслала приглашение на встречу: Джессика благодарила за то, что Хлоя согласилась принять ее, но часть переписки удалена.

Под номером и контактами указано:

Ничего не понимаю. Зачем Хлое общаться с журналисткой? И еще – о какой истории речь?

По ссылке в подписи я перехожу на ее страницу и нахожу десятки материалов – о новостях и культуре, в частности цифровой. Это не просто пересказы скандалов, а глубокие разборы интернет-феноменов и их влияния на общество.

В одной статье она объясняет, как мем с уткой в солнцезащитных очках отражает политическую апатию молодежи, приводя интервью с философами и политтехнологами. В другом – анализирует карьеру «отмененного» инфлюенсера, сравнивая соцсети с зоопарком.

Я закрываю вкладку. В голове роятся вопросы.

Хлоя собиралась рассказать какую-то историю. О родителях. Судя по предыдущим работам Джессики, это должно быть что-то серьезное. Зачем она к ней обратилась?

Меня гложет любопытство, но безопасность важнее. Я не могу позволить журналистке копаться в моей жизни, пока я выдаю себя за свою мертвую сестру. Это все равно что дать ей в руки заряженный пистолет. Лучше пресечь все сейчас, пока правда не стала достоянием общественности.

Я пишу: