"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я нашёл знакомое ощущение. Хороший каталог никогда не являлся простым перечнем изделий. Он показывал клиенту не то, что существует, а то, каким может стать его собственное объявление, приглашение или торговля. Человек листал чужие образцы и уже представлял свой товар внутри рамки. Америка Алексея начинала приобретать профессиональный запах.

Я осторожно закрыл книгу. Выводить из одного каталога целую биографию было рано. В моём прежнем доме стояли книги о японской архитектуре, хотя ни одного здания я не построил даже в Подмосковье. Люди покупали вещи не только ради занятия. Иногда они покупали надежду когда-нибудь этим заняться.

Рядом лежали несколько тетрадей. Я взял верхнюю. На первой странице стояла дата и несколько строк по-русски. Почерк был торопливым, с наклоном, отдельные слова сокращены. Следующий лист содержал запись длиннее. Дальше появлялись английские названия, цифры и пометки на полях. Дневники. Ответы могли находиться там. Имена знакомых, американские адреса, причины отъезда, отношения с семьёй, цель возвращения — всё, чего не давали официальные бумаги.

Я открыл тетрадь на случайной странице. Почерк сразу сообщил, что быстро не будет. Карета тряслась, буквы прыгали, строки наклонялись в разные стороны. Алексей писал для себя и не предусматривал иного читателя. Первое разобранное предложение относилось к плохой погоде. Второе — к человеку, обозначенному одной буквой. Третье начиналось на русском и заканчивалось по-английски.

Я закрыл тетрадь. Читать дневники следовало за столом, при хорошем свете и без колёс, пытавшихся переставить каждое слово на соседнюю строку. Возможно, до города оставалось мало времени. Мне требовалась не вся жизнь Алексея, а минимальный набор ответов для первой встречи: имя, возраст, сословие, Америка, долгая дорога — этого пока хватало.

Я осмотрел оставшиеся вещи, не вынимая их полностью. Рубахи, бельё, дорожные принадлежности, несколько книг, свёртки, назначение которых можно было выяснить позднее. Большой сундук под противоположным сиденьем оставался стянут ремнями. Раскрывать его в движении значило распределить чужой гардероб по всей карете и прибыть в город в окружении доказательств собственной неосторожности.

Сумку я закрыл и снова затянул ремень. На этот раз пряжка поддалась легче. Чужие вещи уже начинали обучать меня обращению с собой. Паспорт и подорожную я положил на колени. Американские бумаги — рядом. Каталог и дневники вернул в сумку. Кошелёк оставил во внутреннем кармане, где его, вероятно, держал прежний владелец.

Теперь передо мной находился не безымянный хозяин тела. У него имелись имя, возраст, сословие, маршрут и пять американских лет. Были документы, деньги, багаж и привычка вести записи. Отсутствовала только память, связывавшая всё это в одну жизнь.

Я закрыл глаза и повторил:

— Алексей Николаевич Ветров.

Имя по-прежнему оставалось чужим. Ждать иного было бессмысленно. За несколько минут оно не могло занять место имени, которое я носил почти сорок лет. Мне требовалось другое: услышать вопрос и ответить без паузы.

Я посмотрел на пустое сиденье напротив.

Спросил:

— Ваше имя?

Ответил:

— Алексей Николаевич Ветров.

Первый ответ прозвучал слишком старательно. Так представляются на собеседовании, когда заранее отрепетировали интонацию и теперь хотят получить одобрение даже от собственного стула.

Я повторил спокойнее:

— Алексей Николаевич Ветров.

Затем добавил возраст: двадцать пять лет. Дворянин. Около пяти лет жил в Америке. Возвращаюсь в Россию после долгого отсутствия. На третьей попытке фразы перестали напоминать чтение документа. Начинать верить в них я не собирался. Достаточно было произносить их без задержки.

Карета покатилась быстрее. Дорога пошла под уклон, колёса загремели чаще, за окном снова поднялась пыль. Ямщик оглянулся через плечо, проверяя, не потребую ли новой остановки. Я встретил его взгляд и покачал головой. Он отвернулся к лошадям.

Паспорт я убрал во внутренний карман. Подорожную положил рядом. Бумаги легли по старым сгибам, уже приученным к этому месту прежним владельцем. Я застегнул сюртук и оставил ладонь на груди. С 1841 годом соглашения ещё не существовало. Чужое тело тоже не спрашивало моего согласия. Зато появился ответ, который можно было дать первому встречному.

— Меня зовут Алексей Николаевич Ветров.

Я хмыкнул и снова заглянул в бумаги. Русский паспорт, подорожная и американские документы уже выполнили свою часть работы. Они установили, кто я, откуда еду и насколько уверенно государство готово подтвердить моё существование. Но ни один из них не объяснял, почему молодой дворянин после пяти лет за океаном выбрал именно этот город.

Среди сложенных листов находился небольшой конверт. Его вскрывали прежде и, судя по его состоянию, читали не один раз. На лицевой стороне стояло моё новое имя. Я развернул лист. «Милый Алексей…» Начало не помогло. В прежней жизни слово «милый» использовали родственники, женщины, старые друзья и потенциальные должники.

Я продолжил. Автор сообщал, что его болезнь усилилась. Писал сдержанно, без жалоб и подробного описания симптомов. Врачи, по его словам, не давали оснований надеяться на скорое улучшение. Поэтому он просил меня оставить дела и приехать без промедления. Нам следовало увидеться лично и привести в порядок то, что нельзя было доверить обычной переписке. Дальше стояло имя: «Михаил». В конце он подписался дядей. Первый родственник был найден.

Я перечитал письмо с начала. Потом ещё раз. После третьего чтения оно не стало содержательнее, зато я лучше понял, насколько хорошо Михаил умел создавать срочность. Тяжёлая болезнь. Ограниченное время. Разговор, который нельзя вести письменно. Дела, требующие личного присутствия. Михаил несколькими строками письма заставил племянника пересечь океан и при этом не сообщил ничего, что могло бы подготовить того к встрече.

С профессиональной точки зрения письмо было составлено безупречно. Оно обещало ответ и не выдавало его до личного визита. Я сам много лет строил выступления по сходному принципу. Сначала человек должен понять, что откладывать нельзя. Затем — поверить, что необходимое решение находится рядом. Само решение показывали позже, когда он уже вложил время, внимание или деньги. Алексей вложил в него путь через Атлантический океан.

Я посмотрел на дату письма. Оно отправилось в Америку достаточно давно, чтобы пройти весь путь, найти адресата и вернуть его обратно. Михаил заболел не вчера. Он успел решить, что болезнь серьёзна, написать, отправить письмо и дождаться (по крайней мере, должен был дождаться) племянника.

Сколько времени занимала почта через океан, я представлял лишь приблизительно. Достаточно долго, чтобы выражение «без промедления» звучало почти насмешкой. Михаил потребовал немедленности способом, при котором одна только доставка просьбы измерялась неделями. Впрочем, другого способа у него не было.