— Тогда зачем привели остальных?
Климов посмотрел на меня прямо.
— Людей зовут на работу, Алексей Николаевич. Не смотреть на нового хозяина.
Рогов стоял спокойно, держа фуражку обеими руками. Егор перевёл взгляд с Климова на меня. Никто не попытался смягчить сказанное. Яков Осипович первым обозначил условие разговора. Они пришли не приветствовать наследника, не выражать преданность покойному Михаилу и не слушать американские рассказы. Им требовалось понять, существует ли работа. С этой точки зрения его резкость была полезнее вежливого ожидания.
— Согласен, — сказал я. — Смотреть на меня можно было бы и по одному. Начнём с работы.
Климов кивнул. Кажется, именно такого ответа он и добивался.
Я предложил перейти в контору, но он посмотрел на мастерскую.
— Лучше здесь, Алексей Николаевич, если желаете понять, кто за что отвечает.
Мы остались в наборной. Климов подошёл к длинной верстатке, провёл пальцами по краю кассы и выдвинул её на ладонь. Внутри рядами лежали литеры. Для меня они выглядели россыпью маленьких металлических прямоугольников.
— Я ведал набором и всей работой в мастерской, — сказал Климов. — Принимал рукопись от Михаила Андреевича, определял, сколько займёт набор, распределял между людьми, собирал полосы, читал первую пробу. За шрифтами и производственной книгой также смотрел я.
— Срок клиенту называли вы?
— Михаил Андреевич.
— По вашей оценке?
— Когда спрашивал.
В двух последних словах поместилось двенадцать лет службы и некоторое количество сроков, которые Михаил, вероятно, обещал раньше, чем обращался к человеку, обязанному их выполнить.
— А когда не спрашивал?
— Я говорил, что можно сделать.
— Он слушал?
— Не всегда.
— Полезная семейная традиция. Постараюсь её не продолжать.
Климов не улыбнулся. Он задвинул кассу и указал на связку ключей у пояса.
— От рабочего входа, мастерской и шкафов ключи у меня. Были при Михаиле Андреевиче и остались для осмотров. Без разрешения ничего из дома не выносил.
— Ключи оставьте у себя, — сказал я. — Пока.
Климов посмотрел на меня внимательнее. Это тоже было правильно. Он не хотел, чтобы первый разговор с новым владельцем оставил возможность позднее обвинить его в самовольном распоряжении ключами.
Я повернулся к Рогову.
— Степан Лукич, ваша часть начинается после набора?
Рогов подошёл к прессу и положил фуражку на подоконник.
— После пробы и исправлений.
— Что именно делаете вы?
Он сначала взглянул на станок, будто вопрос относился не к нему одному.