Хлудов покачал головой.
— Самоуверенности у вас достаточно.
— Пока это единственное имущество, которое не заложено.
Он снова посмотрел на меня с тяжёлой усмешкой, которая появлялась у него против воли. Потом надел одну перчатку, тщательно расправил пальцы и взял вторую.
— До Покрова, — сказал он.
— Что до Покрова?
— Бумагам хода не дам, пока вижу, что вы не праздно говорите.
— Что вы сочтёте делом?
— В субботу поговорите с Анфисой. Потом узнаете о князе. Если будете только рассказывать, как ловко всё устроите, ждать не стану.
Условие было разумным и потому опасным. Хлудов оставлял за собой право определять, существует ли продвижение. Любая задержка могла показаться ему пустой речью, любое неудачное действие — доказательством, что третий путь был лишь способом удержать дом ещё несколько недель.
— А если Анфиса Парамоновна добровольно выйдет за Иллариона Петровича? — спросил я.
— После венчания верну заёмное письмо и освобожу закладную.
— Не после помолвки?
— Нет.
— Не после объявления?
— Нет.
— Только после венчания.
— Долг погашают делом, Алексей Николаевич, а не намерением.
Фраза была предназначена не только для брака. Парамон Ильич напоминал, что все мои вопросы, рассуждения и будущие проверки пока не стоили ни одного рубля. Он давал время, но не доверие.
— Хорошо, — сказал я. — До Покрова вы не начинаете взыскание, пока видите настоящее движение. В субботу я знакомлюсь с Анфисой Парамоновной. После этого собираю сведения об Илларионе Петровиче и решаю, стоит ли искать встречу.
— Не вы решаете за дочь.
— И не за князя. Я решаю только, стоит ли оставить их в одной комнате.
— А дальше?
— Дальше они обойдутся без нашего управления.
Хлудов затянул тесёмки на папке и поднялся. Я тоже встал. Кресло с облегчением перестало скрипеть.
— Вы странный человек, Алексей Николаевич.
— Сегодня мне это уже помогло получить срок до Покрова.
— Срок вы получили не за странность.
— Тогда надеюсь со временем выяснить, за что.
Он надел шляпу не сразу, сначала ещё раз посмотрел на меня. Я видел, что Парамон Ильич по-прежнему почти не верит в успех. Однако теперь его недоверие было направлено не на моё намерение отвечать по долгу, а на способ, который я выбрал. Это представляло собой небольшой, но вполне настоящий результат переговоров.