Я вернулся к верстатке и опёрся ладонями о край, не касаясь кассы. Передо мной стояли не просители. Климов защищал ремесло и право не участвовать в пустой затее. Рогов хотел знать, получит ли семья устойчивый заработок. Егор надеялся вернуться туда, где из металлических знаков получалось настоящее дело. Все трое ждали решения, но ни один не собирался благодарить за возможность работать бесплатно. Если я отпускал их сейчас, типография оставалась пустой. Если нанимал, деньги начинали уходить немедленно, ещё до покупки бумаги, краски и оплаты ремонта. Двести десять рублей могли превратиться в несколько недель работы без единого клиента. Это был плохой финансовый план. Отсутствие людей было хуже.
Я не хотел типографию, но хотел сохранить право распорядиться ею позднее. Для этого она должна была оставаться предприятием, а не складом имущества Хлудова. Нужно было удержать профессиональное ядро, разобраться в расходах и понять, способен ли я привести заказы. Если окажется, что нет, продавать работающую мастерскую всё равно будет легче. Если окажется, что способен, у меня появится источник денег и место в городе, которое не зависело от чужой невесты. Решение не требовало любви к печатному делу. Достаточно было не закрывать единственную дверь, за которой ещё могла находиться выручка.
— Яков Осипович, — сказал я, — при Михаиле Андреевиче вы руководили всей работой в мастерской?
— Производственной работой.
— Цены, заказчики и расчёты были на нём?
— Да.
— Если заказ невозможен или срок назван неверно, вы говорите об этом хозяину прямо?
— Если хозяин желает слышать.
— Будем считать это частью жалованья.
Он посмотрел на меня внимательно, но ничего не сказал.
— Степан Лукич, — продолжил я, — вы отвечаете за пресс и качество оттиска. Если я потребую печатать быстрее, чем позволяют станок, бумага или люди?
— Скажу, что нельзя.
— Даже если я уже пообещал заказчику?
— Особенно тогда.
— Хорошо.
Я повернулся к Егору.
— Егор Никитич, вы возвращаетесь учеником. Помогаете Степану Лукичу, слушаете Якова Осиповича, носите пробы и учитесь набирать то, что вам поручат. Не берёте работу без их ведома и не обещаете городу, что мы умеем летать.
Егор моргнул.
— Я никому не обещал.
— Значит, начали превосходно.
Он выпрямился.
Я снова посмотрел на всех троих.
— С сегодняшнего утра вы наняты на прежние места. Жалованье идёт со дня возвращения, независимо от того, появится ли сегодня заказ. Условия и суммы сверим по книге и договоримся отдельно, чтобы никто не понял их по-разному.
Рогов первым задал практический вопрос:
— Выплата когда?
Вопрос был коротким и важнее всего, что я успел сказать.
— В прежний срок, если он устраивает всех. Как платил Михаил Андреевич?
— По субботам, — ответил Климов.
— Тогда по субботам. Без задержек.
— За эту неделю? — спросил Рогов.