Илларион Петрович взял следующее письмо.
— Мать продолжала его уговаривать. Объясняла. Просила. Писала о моём будущем. О семье. О том, что через несколько лет я сам пойму её решение. Михаил Андреевич отказывался. И тогда она напомнила ему, что он её любит.
Князь положил бумагу перед собой.
— Она знала, чем может его удержать. Сейчас мне неприятно это говорить о матери. Но здесь трудно притворяться, что я читаю иное.
Он помолчал.
— Сергей тогда был мальчишкой. Двенадцать лет. Мать он боготворил. Для него она почти никогда не ошибалась. Вы вчера слышали, что он увидел. Мать держала Михаила Андреевича за руки и плакала. Просила его. Михаил Андреевич стоял перед ней хмурый и отвечал резко. Сергей не слышал всего разговора. Да и если бы услышал, в двенадцать лет едва ли понял бы смысл.
Илларион Петрович посмотрел на письмо.
— Саму сцену он запомнил. Впечатлился. Он никогда не видел мать такой. Тем более перед человеком, который служил при ней. Теперь я знаю, о чём они говорили.
Он прижал палец к письму.
— Михаил в конце концов согласился. Почему — сказать не могу. Здесь письма уже ничего не объясняют.
Он собрал несколько листов вместе.
— Из дальнейших писем известно, — сказал князь, — что поручение он выполнил. Ребёнка вывезли из города. Моего ребёнка. Передали людям, которым мать доверяла. Происхождение скрыли.
Илларион Петрович помолчал.
— Когда я вернулся, всё уже было устроено. Анна похоронена. Рядом появилась могила ребёнка. Врач подтверждает то, что мне сообщили. Мать говорит то же самое. Что мне было искать?
Князь пожал плечами.
— Я жил дальше. Мать тоже. Михаил Андреевич ещё некоторое время оставался при ней. И оба знали, что ребёнок жив.
Он вынул из связки несколько листов.
— Мать передавала через Михаила Андреевича деньги. Здесь есть её распоряжения. Здесь она спрашивает, хватило ли предыдущей суммы. В другом письме велит передать больше. Сергей нашёл эти выплаты много лет спустя. Они шли через Михаила Андреевича год за годом и прекратились после смерти матери.
Илларион Петрович отложил листы.
— А Сергей всё это время помнил тот разговор. Когда нашёл деньги, он сложил одно с другим. Решил, что между матерью и Михаилом Андреевичем была связь. Потом решил, что Михаил Андреевич пользовался этой связью и получал деньги за молчание.
Он посмотрел на меня и продолжил:
— А потом появился наследник Михаила Андреевича. Вернулся из Америки. Остался в городе. Начал сближаться со мной. Сергей решил, что Михаил Андреевич мог передать вам свою тайну. Когда именно — он и сам не знал. Ещё до Америки или уже вместе с бумагами после смерти. А наше знакомство для него выглядело продолжением той же истории.
Я растянул губы в вежливой улыбке.
— Да, — сказал Илларион Петрович. — До окна Сергей дошёл уже сам. Но теперь я хотя бы понимаю почему.
Он покачал головой.
— Бедный Сергей. Вы его, Алексей Николаевич, надо признать, тоже не щадили. Хотя сами об этом понятия не имели.
Илларион Петрович собрал письма в стопку.
— Только Михаил Андреевич денег за молчание не требовал. Мать сама передавала их для ребёнка. Для её внука. Михаил Андреевич выполнял её поручение и молчал.
Князь выдержал паузу и добавил:
— Много лет.