Бумага появилась вместе с небольшим письменным прибором. Я написал Сабурову несколько строк: просил сообщить, кто представляет Павла Дмитриевича, и назначить через него место и час встречи на понедельник.
Перечитал. Добавлять про песню не требовалось. Николай Аркадьевич и без моей помощи помнил её лучше, чем следовало. Я сложил лист. Илларион Петрович позвал слугу снова.
— Доставить поручику Сабурову. Ответ привезти сюда.
Конверт исчез вместе со слугой.
Князь вернулся к креслу.
— Теперь остаётся ждать.
Я посмотрел на закрывшуюся дверь. Обычно подобная часть переговоров решалась сообщением, звонком или человеком из приёмной. Здесь между вопросом и ответом требовалась лошадь.
— У вас в Америке всё было быстрее? — спросил Илларион Петрович.
Опасная дверь открылась сама. Я взял чашку, которую слуга успел поставить возле моего кресла, и посмотрел на тонкую полоску пара над чаем.
— Не всё. Но американцы придумали одну вещь, которая заставляет новости двигаться быстрее людей.
Князь отложил книгу.
— Телеграф?
— Пока нет. Газету за цент.
Илларион Петрович посмотрел внимательнее.
— За цент?
— Один номер. Не годовая подписка. Человек отдаёт монету и получает сегодняшнюю газету.
Я поставил чашку.
— В Нью-Йорке уже несколько лет выходит «Солнце». Четыре страницы. Цена настолько мала, что покупать её могут люди, которым дорогая подписная газета не по карману.
Дневники Алексея неожиданно пригодились снова.
— И на чём она зарабатывает? — спросил князь.
Вопрос был направлен именно туда, куда мне требовалось.
— На количестве. И на объявлениях. Когда читателей становится много, место на бумаге получает цену уже для тех, кому нужно до этих читателей добраться.
Илларион Петрович заложил ножом страницу книги.
Я продолжил:
— Но самое интересное произошло не с ценой. Изменилась сама газета. Если человек покупает номер сегодня и завтра может пройти мимо, его каждый день приходится убеждать заново. Ему мало знать, что заседало правительство или прибыл корабль. Он хочет знать, что произошло на улице, кого судили, где был пожар, кого обокрали, кто исчез, кого нашли.
— Преступления продаются лучше политики?
— В некоторые дни политика тоже становится преступлением. Такое редактору особенно удобно.
Князь усмехнулся, но перебивать не стал.
— Они поняли простую вещь, — продолжил я. — Большинство людей не просыпается утром с желанием получить полный отчёт о состоянии мира. Им нужна одна история, ради которой стоит купить лист. А если на соседней колонке найдётся ещё две — завтра они снова посмотрят на продавца.
За окном прошёл экипаж. Колёса глухо застучали по улице и стихли. Илларион Петрович подвинул к себе чашку.