— Что печатает эта газета?
— Городские происшествия. Полицейские суды. Объявления. Спорт. Всё, что происходит достаточно близко, чтобы читатель мог представить улицу, дом или человека.
— Значит, серьёзностью они пожертвовали ради любопытства?
— Не совсем.
Я повернул чашку за ручку.
— Любопытство существует независимо от редактора. Можно его презирать и отдать читателя соседней газете. Можно использовать и вместе с историей о пожаре напечатать то, что редактор считает действительно важным.
Князь посмотрел на меня поверх чашки.
— А читатель заметит?
— Иногда.
— Убедительно.
— Никто не обещал стопроцентного результата.
Илларион Петрович поставил чашку.
Я вспомнил огромные рекламные бюджеты, аналитические панели, процент дочитывания, стоимость перехода и тысячи специалистов, которые через двести лет будут с очень умными лицами заново открывать то, что нью-йоркский газетчик обнаружил, продавая лист за один цент: человеку сначала требуется причина посмотреть. Из всего этого XIX веку пока хватало мальчишки с пачкой газет.
— А почему именно один цент? — спросил князь.
— Чтобы решение о покупке занимало меньше времени, чем чтение заголовка. Цена должна быть достаточно мала, чтобы человек не обсуждал её с собой.
— Вы говорите уже не о газетах.
— О газетах тоже.
Я взял со стола чистый обрезок бумаги.
— Представьте две одинаковые новости. В одной газете они спрятаны внутри длинного официального сообщения. В другой редактор начинает с того, что произошло с конкретным человеком. Событие одно. Факты те же. Но вторую человек дочитает.
— Вы это называете честным?
— Если факты не меняют — да. Порядок рассказа не обязан быть скучным.
Илларион Петрович некоторое время смотрел на бумагу у меня в руке.
— Ваша типография поэтому так много времени тратит на вид листа?
— Отчасти. Напечатать слова — техническая работа. Нужно ещё сделать так, чтобы человек захотел их прочесть.
— Приглашение Сабурова? Мне о них уже рассказали.
— Именно. В нём почти нечего сообщать: место, время, имя хозяина. Но человек сначала видит вещь, а уже потом читает.
Князь провёл пальцем по краю книги.
— А если применить ваш американский принцип к чему-нибудь более серьёзному, чем приглашение?
— Он и там работает, — заверил я.
— Например?