— Жребий бросают на месте? — спросил я.
— Да. Секунданты проверят оружие, отмерят расстояние и определят очередь. Перед началом мы ещё раз предложим примирение. Если Сабуров сохранит нынешнюю позицию, распорядитель объявит условия.
— Кто будет распорядителем?
— Решим утром. Это не меняет ваших обязанностей.
— Стоять на месте и не опоздать с выстрелом.
Мне не требовалось изображать знание того, чего я не знал. Князь сообщал необходимые действия сам, поскольку отвечал за их соблюдение. Ни один вопрос о том, с какой стороны держать пистолет до команды и куда девать вторую руку, я задавать не собирался. До утра оставалось время выяснить это без ущерба для образа человека, за плечами которого Анфиса Парамоновна уже подозревала множество поединков.
Илларион Петрович взял со стола перчатки, но надевать не стал.
— У вас есть враги в городе, Алексей Николаевич?
Вопрос не относился к расстоянию или жребию. Я поднял глаза.
— Пока не успел завести.
— Я спрашиваю серьёзно.
— Известных мне врагов нет, ваше сиятельство.
Ответ был правдив в той части, за которую я мог отвечать. У Алексея враги могли иметься. Он оставил мне имя, тело, документы, долги и пять лет американской жизни, о которой окружающие знали больше нынешнего владельца. Отдельного перечня недоброжелателей среди бумаг не нашлось. Возможно, подобные списки дворяне держали в памяти; именно этой части наследства я не получил.
Князь провёл пальцами по перчатке.
— Я почти ничего не знаю о Сабурове, — сказал он. — Встречал его в обществе, слышал несколько рассказов. Этого недостаточно.
— Сомов не внёс ясности?
— Он исполнил поручение. О характере доверителя говорить отказался.
— Верность обязанностям?
— Либо отсутствие материала.
Я подождал. Илларион Петрович не торопился продолжать. Он несколько секунд смотрел на хозяйственную книгу, затем перевёл взгляд на меня.
— Сабуров может быть бретёром, — произнёс он. — Может искать поединки и пользоваться любым поводом. Но полный отказ от уступок заставляет допустить ещё одну возможность.
— Какую?
— Чужое поручение.
В мастерской снова стало слышно тиканье часов из жилой половины. Я не двинулся.
— Вы полагаете, меня хотят убить?
— Я полагаю, что человек, о котором мне почти ничего не известно, добивается встречи на пятнадцати шагах из-за взгляда. Пренебрегать лишней причиной было бы неразумно.
— Кто мог дать ему такое поручение?
— Потому я и спросил о врагах.
Я посмотрел на закрытые кассы за дверью мастерской. За одиннадцать дней город успел предоставить мне кредитора, князя, невесту для князя, приглашение на бал и дуэль. Враг вполне мог затеряться среди прочих приобретений, не успев представиться.
— В городе — никто, — сказал я. — По крайней мере, никто не объявлял себя моим врагом прямо.