Анфиса посмотрела внимательнее.
— В Америке?
— В разных местах.
Поединков в прежней жизни хватало. Они происходили в переговорных, на сценах, в кабинетах и даже в прямом эфире телевидения (куда мой противник явился с набитой «компроматом» папкой). Оружием на этих поединках служили цифры, выверенные паузы, репутация и способность дождаться, пока собеседник сам произнесёт лишнее. Люди после таких встреч оставались живы. Но несколько моих потенциальных контрактов перенесли тяжёлые ранения.
Я сложил руки на шляпе и посмотрел в окно. Отражение в стекле показывало молодое лицо.
— Поручик, говорят, стреляет хорошо, — сказала Анфиса.
— Это полезное качество для поручика.
— Для вашего противника?
— Для моего противника оно излишне.
Парамон Ильич постучал пальцем по шляпе.
— Алексей Николаевич.
— Я услышал.
— Что именно?
— Сабуров опытен. Я — предмет городского любопытства. В понедельник один из нас рискует испортить обществу хорошую историю слишком ранним её окончанием.
Анфиса свела брови.
— Вам обязательно превращать всё в шутку?
Я посмотрел на неё. В полутьме кареты выражение её лица оставалось серьёзным.
— Нет. Завтра я выслушаю Иллариона Петровича, сообщу ему всё, что умею и чего не умею, и приму решение после разговора секундантов. Этого достаточно до утра.
Она чуть ослабила пальцы на сумочке.
Парамон Ильич кивнул.
— Вот теперь ответ.
Некоторое время мы ехали молча. За окном стало меньше света. Освещённый центр остался позади; фонари попадались реже, между домами лежали длинные тёмные промежутки. От бала у нас сохранились запах воска на одежде, усталость в ногах и несколько тем, каждая из которых могла занять отдельную ночь.
Анфиса первой вернула разговор к прошедшему вечеру.
— Алексей Николаевич, сколько заказов вы приняли для своей типографии?
Я посмотрел на неё.
— Мы уже коснулись этого вопроса.
— Батюшка спросил, принесли ли разговоры пользу. Я спрашиваю о числе заказов. Вы ведь отправились на бал именно ради них? Танцевать после полонеза отказались, у стены провели половину вечера. Значит, могли заниматься делом.
— Я и занимался.
— Сколько?
— Пока работаю на перспективу.