Карета Хлудова отъехала от освещённого крыльца Благородного собрания. Возле подъезда ещё теснились экипажи; кучера перекликались, лакеи открывали дверцы, лошади били копытами по камню. Музыка доносилась из высоких окон и слабела с каждым поворотом колёс. Котильон продолжался без нас. Губернский вечер потерял трёх гостей и сохранил полную способность веселиться дальше. Парамон Ильич занял прежнее место по ходу движения. Анфиса Парамоновна села по левую руку от отца, я устроился напротив них.
В свете боковых фонарей обивка, лица и белые перчатки появлялись на несколько секунд, затем карета проезжала тёмный участок улицы, и внутри оставались только очертания. Парамон Ильич снял шляпу, положил её на колени и проверил часы. Анфиса расстегнула накидку у горла. Я снял перчатки и обнаружил на правой ладони следы от собственных ногтей. Вечер всё же добрался до меня через мундир, ужин и несколько слоёв светского достоинства. Первые минуты мы молчали. После оркестра, голосов и звона посуды каретный скрип почти заменял тишину.
Парамон Ильич посмотрел на дочь.
— Ну? — сказал он.
Анфиса повернула к нему голову.
— Что именно, батюшка?
— Бал. Как тебе?
Она поправила складку накидки.
— Шумный. Длинный. Он гораздо понятнее, чем мне представлялось.
— Жалеешь, что поехала?
— Нет.
Парамон Ильич убрал часы в карман.
Анфиса на несколько секунд задумалась.
— С дамами стало легче беседовать после первой кадрили. Они задавали обычные вопросы: где мы живём, часто ли бываем в городе, у кого я училась. Одна заговорила о книгах. Кавалеры чаще рассказывали о себе. Некоторые успевали сделать это до окончания фигуры.
— Кто-нибудь позволил лишнее?
— Нет, батюшка.
Парамон Ильич кивнул.
— Князь? — спросил он немного погодя.
Анфиса посмотрела в окно. По стеклу прошёл свет уличного фонаря, на мгновение обозначил её лицо и пропал за каретой.
— С Илларионом Петровичем было интересно разговаривать.
— О чём?
— Начали с книг.
— А закончили?
— Вальс закончился раньше разговора.
Парамон Ильич провёл пальцем по краю шляпы.
— Он слушал?
— Слушал. Спрашивал. Возражал… по существу.
На этот раз Хлудов не потребовал подробностей.
Анфиса обратилась ко мне:
— А вам бал показался понятным, Алексей Николаевич?