— Почему?
— Илларион Петрович способен содержать дом без денег вашей дочери.
— Я спросил другое.
— Про приданое не говорил.
Хлудов кивнул, снова замолчал.
Князь с Анфисой двигались вдоль дальней стены. В зеркале они появились раньше, чем добрались до нашего места. Лица в отражении терялись, зато весь рисунок пары был виден целиком. Илларион Петрович держался прямо. Светлое платье Анфисы расширялось на каждом повороте. Разница в возрасте замечалась; разница в сословии существовала только для тех, кто знал фамилии.
Я поймал себя на том, что уже оценивал их рост, осанку и общий вид рядом. Ещё немного — и потребовалась бы ведомость с графами. Ограничился тем, что видел: танец продолжался, разговор тоже.
— Это вы его для неё выбрали, — сказал Парамон Ильич.
— Вы назвали князя первым.
— Назвал единственным достойным. Это разные вещи.
— Я проверил доступность.
— И что?
— Князь пришёл на бал, пригласил Анфису и разговаривает с ней. Пока доступность подтверждается.
Парамон Ильич посмотрел на меня.
— Для вас это всё только дело?
— Я обещал вашей дочери достойное знакомство.
— Знакомство устроили.
— Остальное принадлежит им.
— А если ничего не выйдет?
— Тогда закончится вальс.
Хлудов медленно провёл пальцем по цепочке.
— Вы легко говорите, — сказал он.
— Тяжёлые формулировки танцу не помогут.
— Я про Анфису.
— Она сама скажет, что думает.
— Мне?
— Тому, кому сочтёт нужным.
Парамон Ильич перевёл взгляд на дочь. В этот раз цепочку трогать не стал.
— Мне скажет.
— Тогда вам останется услышать.