Она вздрогнула.
— Значит, моя, — уже без вопроса повторил он.
Я посмотрела на цифру двенадцать.
И вдруг в голове совершенно отчетливо прозвучал насмешливый голос Марко:
Некоторые простыни очень грязные, мистер Вадим. Особенно по двенадцатой вилле.
— О боже, — выдохнула я.
Вадик повернулся.
— Что?
— Простыни.
Несколько секунд он смотрел на меня совершенно непонимающе.
А потом его лицо изменилось.
— Самые грязные, — медленно произнес он.
— Особенно по двенадцатой.
Мы одновременно посмотрели на Эштона.
— Почему вы опять так на меня смотрите? — спросил Кэролл с плохо скрываемой тревогой.
— Марко очень интересовался постельным бельем вашей виллы, — пояснила я.
— Что?
— Долго объяснять. Но, кажется, окончательно выяснилось: стирать это белье Марко точно не собирался. А вот использовать — вполне.
Тифлисов потянулся к папке с цифрой двенадцать.
— Не надо.
Голос Фатимы прозвучал резко.
Вадик остановился.
— Почему?
Она молчала.
— Потому что там мой архив? — спросил Эштон.
Фатима посмотрела на экран.
И вдруг сказала:
— Нет.
Кэролл нахмурился.
— Что значит «нет»?