Но снимали не в белых бунгало. На видео был большой современный дом с видом на Неаполь. На балконе Сильвия стояла с мужчиной спиной к камере, но не узнать ее было невозможно. В других папках мелькали виды Лондона, Женевы и даже Москвы.
Мой профессиональный мозг сработал раньше сознания.
— Подождите… Я подошла ближе. Планировки. Коммуникации. Вентиляционные шахты. Акустические каналы. Технические помещения.
— Это частные дома.
— И офисы, — добавил Вадик.
Щелчок.
— И резиденции.
Еще один.
— А это, похоже, лаборатория.
У меня по коже прошел холодок.
В голове всплыла Коко. Современная вилла под Неаполем. Сильвия.
И другие случайные географические совпадения, которые до сих пор казались просто особенностью жизни людей, способных выбирать страну проживания под настроение.
— Получается, у всех этих людей были разные страны, паспорта, титулы, состояния, семьи, любовники и, полагаю, налоговые консультанты. Но архитектор почему-то был один. И даже, если дома отличались внешне, изнутри они все были построены по одной схеме и нашпигованы невидимыми камерами и акустическими карманами вроде того, что я случайно нашла в первый же день.
Эштон резко повернулся.
— Почти всем им строил Марко де Лука.
— Марко де Лука… — кивнул Вадик.
Я снова посмотрела на схемы.
— Красивые современные дома. Он и правда был неплохим архитектором.
— Неплохим? — не выдержал Кэролл. — Да к нему очередь была на пару лет. Он был лучшим. И договориться с ним о строительстве дома действительно было непросто. Многим отказывал. Я всегда гордился тем, что де Лука работает на меня.
Уголки губ Кэролла дрогнули. Я снова посмотрела на экран.
Значит, совпадение становилось еще менее случайным.
— Да, — сказал Тифлисов. — Архитектор он скорее всего был неплохой. Но строил так, чтобы при необходимости из этих домов можно было получить информацию.
Его специализация оказалась немного шире той, которую обычно указывают на сайте.
Эштон опустил голову на руки.
— Я сам лично просил его создать новый дом для отца Амиры в Дубае. И для Коко под Парижем…
На экране продолжали светиться двенадцать папок.
Он всмотрелся в цифры.
— Тринадцатой и четырнадцатой нет.
Потом перевел взгляд на Фатиму.
— Двенадцатая, полагаю, моя?