В нескольких метрах от нас снова возник испуганный Кумран. Полотенца он так и не выпустил из рук.
— Кумран! — кивнула я ему. — Вода. Аптечка. И вообще сделай что-нибудь. Оставляем ее на тебя.
Честно говоря, что бы не натворила Фатима, я бы на месте Кэролла точно не оставила бы больше отель в ее сфере влияния. Парень уже доказал свою преданность в прошлом деле и, кажется, я начинала понимать зачем его отправил сюда Кэролл.
— Да, мадам Дарина! — тут же включился Кумран. Он рванул куда-то в сторону SPA за водой, а мы с Вадиком — в противоположную.
Мы летели обратно к четырнадцатой вилле так, словно за нами гнался сам шамаль.
Но уже через пару минут стало очевидно, что следом за нами, забыв о своей величавой невидимости и внезапной слабости, бежала, путаясь в подоле черного платья, Фатима. А за ней — Кумран с бутылкой воды, аптечкой и все теми же полотенцами.
В этот день, его работа явно оказалась значительно разнообразнее, чем он предполагал еще утром.
Ворвавшись в гостиную, я бросилась к гардеробной и вытащила из угла красную сумочку от буркини, которую после песчаной бури принесла мне Сильвия.
Я вытряхнула все содержимое на мраморный столик. Звякнул металл. Стукнул пластик. Обычный набор вещей для отдыха.
— Что здесь появилось не твоего? — быстро спросил Вадик, склоняясь над столиком.
Мои пальцы судорожно перебирали предметы из красной сумочки. Задача, прямо скажем, была не из простых, потому что здесь вообще ничего не было моим, включая саму сумочку и красное буркини, к которому она прилагалась.
— Пудреница. Это точно было в подарочном наборе Фатимы с самого начала. Расческа. Салфетки. Еще какая-то мелочь… И вот это.
Я подняла золотой футляр.
— Помада.
Фатима, тяжело дышавшая после пробежки, замерла. И по ее лицу мы одновременно поняли: наличие помады удивило ее не меньше нашего. Тяжелый граненый футляр лег мне на ладонь.
В глазах Фатимы мелькнуло такое выражение, что только присутствие Тифлисова и, возможно, немного Кумрана, застывшего в дверях с аптечкой, удержало ее от желания вырвать вещь из моих рук и исчезнуть вместе с ней среди тихих белых вилл.
Вадик забрал футляр. Пальцы, привыкшие к осмотру вещдоков, быстро прошлись по металлу.
Он нащупал едва заметную неровность и потянул основание. С одного конца появился стержень дорогой красной помады. А с другого, из скрытого паза, выпал крошечный матово-черный USB-накопитель.
Мы уставились на маленькую черную щепку, лежавшую на белом мраморе.
Даже Кумран вытянул шею.
— Вот тебе и бабушка из Омска, — тихо произнесла я.
Через минуту Вадик уже вставлял накопитель через адаптер в огромную плазменную панель на стене.
Экран моргнул. И вместо меню с фильмами перед нами появилась файловая система Марко де Луки. Холодный голубоватый свет высветил ровные ряды желтых папок.
Кумран у двери неловко переминался с ноги на ногу. Теперь полотенца он прижимал к груди уже не как гостиничный текстиль высшего качества, а как рыцарский щит, способный защитить его от информации, которую он совершенно точно не хотел сегодня получать.
Шажок. Еще шажок. Если бы стена за его спиной обладала хоть какой-нибудь человечностью, она бы сейчас раздвинулась и поглотила бедного парня целиком.
— Кумран, постой.
Усталый мужской голос раздался прямо за его спиной. Кумран вздрогнул, и полотенца едва не полетели на пол.
Техническая панель отъехала, и в гостиную шагнул Эштон Кэролл. За последние сутки владелец миллиардного гостиничного бизнеса заметно потерял привычный лоск.
Выглядел он так, словно лично разгружал вагон с песком, потом случайно выяснил, что этот вагон принадлежит одной из его жен, а документы на груз оформлены на другую.
Он посмотрел на Кумрана. Потом на полотенца. Потом снова на Кумрана.