— Ждешь пока меня прикончат, чтобы полакомиться моими глазами? Да уж, вся ценность моей жизни только в этом? Что за мондо ди мэрда[3]!
Ворон снова каркнул, укоризненно покосившись на раненого мужчину одним глазом. А Фрэнсис вдруг понял пару моментов, на которые не обратил внимания сразу. Первое — птица совершенно не испугалась выстрелов, а такого, в его понимании, быть просто не могло. И второе — он все еще был жив, а его противники почему-то не спешили избавлять мир от его существования, украшая верно служившую ему бренную тушку множеством свинца.
Ворон, словно устав ждать, взмахнул крыльями, срываясь с места. Именно в ту сторону, где и должны были находится его будущие убийцы. И Фрэнк, поддавшись какому-то внутреннему чутью, тоже решил выглянуть из-за укрытия. Осторожно, готовый вновь спрятаться при малейшем намеке на опасность.
Открывшаяся картина заставила его неверующе моргнуть пару раз. А потом вознести молитву Деве Марии за дарованное чудо. И постараться побыстрее убраться отсюда куда подальше, пока эти идиоты не пришли в себя и не закончили начатое.
Все потому, что пятеро его несостоявшихся убийц просто замерли на месте, словно окаменевшие. Не дойдя до его укрытия всего каких-то пять или шесть метров.
Он уже собирался уходить, направившись к выходу из грязного переулка, как вдруг снова услышал карканье. Высокомерное. Ожидающее. Властное.
Повернувшись, мужчина только теперь заметил, что странная птица сидит на плече одной из замерших фигур, словно дожидаясь непонятно чего. Смутная догадка пронзила его разум.
— Эй, приятель. Это ведь ты их? — Фрэнк и сам до конца не верил в то, что пытается завести диалог с пернатым созданием, однако все же получил ответ на свой вопрос. Не словами, но очередным каркающим звуком, а так же легким тычком клювом в щеку своего насеста. Не вызвавшем у покрытого татуировками неподвижного паренька, которому едва ли исполнилось хотя бы восемнадцать, никакой реакции.
Френсис медленно приблизился к ближайшей фигуре. Осторожно забрал у абсолютно не сопротивлявшегося мужчины короткий обрез. А потом резко всадил ему в горло вытащенный из кармана выкидной нож, выпуская наружу весь пережитый только что страх.
Его жертва умерла совершенно безмолвно. Словно бы так ничего и не ощутила, пока истекала кровью, уложенная на потрескавшийся асфальт.
Он повторил подобную процедуру и с остальными, с каждым следующим входя во все больший раж. Чуть постоял, отходя от весьма странного опыта. А потом начал судорожно рыться по чужим карманам, выгребая все их содержимое. Уже скоро здесь будут эти ленивые задницы с мигалками, и к тому времени желательно бы оказаться от этого места как можно дальше.
Его снова остановило чужое карканье. Нетерпеливое. Властное. Ожидающее.
— Чего тебе, приятель? Неужели, долю хочешь? — нервно спросил Фрэнк, покосившись на странную птицу. Просто пошутил, пытаясь не сойти с ума ото всей этой чертовщины. Однако ворон лишь подтвердающе каркнул, опустившись на дорогу.
Мятые купюры тут же полетели на асфальт. Мужчина не собирался становиться очередной живой статуей.
И вновь удивление проступило на его лице. Птица просто склевала банкноты, засасывая их внутрь себя словно пылесос. Причем далеко не все, а примерно половину. После чего подлетела к попытавшемуся отшатнуться Фрэнсису, клюнув его бедро, прямо в самую рану.
Кожу обожгло, словно бы от ожога. На глазах выступили слезы от боли. Не удержавшийся на ногах мужчина повалился на дорогу, после чего тут же попытался встать, проклиная чертову птицу. И у него это получилось, на удивление легко.
Боли больше не было. Как не было и рваного ранения. В порванной штанине виднелась лишь абсолютно гладкая кожа, без каких-либо следов произошедшего.
Ворон, сделав полукруг над переулком, уселся прямо на плечо вздрогнувшему от неожиданности Фрэнсису, осторожно сжимая его когтями. И тут мужчина почувствовал, как по его внутренностям на доли секунды словно пронесся жидкий огонь, оставляя после себя ощущение силы. Вздохнул и выдохнул, уже совсем другим взглядом посмотрев на неподвижную птицу. И направился прочь из переулка, оставляя позади шесть неподвижных тел. Кажется, он дождался того самого шанса изменить свою судьбу.
Фрэнк довольно быстро понял несколько вещей. Ворон принимал только добытые им самим деньги, забирая ровно половину из них. Ни одолженные у других, ни старые личные заначки, ни добытые с помощью насилия или угроз у простых людей — ничего из этого птицу просто не интересовало, оставляя равнодушной.
Однако, когда ему пришлось пристрелить одного из членов своей Семьи, ставшего случайным свидетелем того, как он трясет мелкие магазинчики на предмет дополнительного налога, все изменилось. Ворон вновь потребовал свою долю, после чего Фрэнк снова почувствовал себя слегка сильнее.
Именно тогда он и начал свой короткий путь к силе, переходя от одного перевалочного пункта Семьи, на котором хоть в сколько-то крупном количестве скапливалась денежная масса, к другому. Вырезая всех, кто вставал у него на пути, а так же попутно выведывая у них столь необходимые ему новые адреса. Птица же служила его безмолвным союзником, регулярно парализуя всех врагов и карканьем предупреждая об угрозах.
Эта точка была последней на сегодня. Местный бар, который держал его бывший босс.
Ворон все так же быстро поглотил большое количество пачек с деньгами, после чего мужчина вновь ощутил это почти оргазмическое чувство. Он снова стал сильнее, гораздо сильнее чем был еще сутки назад.
Фрэнку не было интересно, из какого именно ада прилетела к нему эта птица, способная без каких-либо последствий проглатывать денежную массу, в десятки и сотни раз превышающую ее никак внешне не изменявшуюся форму. Уже нет. Его вела лишь жажда силы. Больше, еще больше.
И потому он уходил из небольшого придорожного бара только с одной сумкой, забитой ценностями и несколькими новыми стволами. С молчаливым вороном на плече и бумажным листком с несколькими десятками новых адресов. Впереди его ждал Чикаго.
Фрэнсис Коста не упустит свой шанс на величие. Как и завещал ему его отец.
Трикселион, штаб — квартира Организации «Щ.И.Т.». Остров Теодора Рузвельта, Вашингтон. Примерно в это же время
— Господа, вам бы поработать над сервисом. — сказал представительно одетый пожилой англичанин, оглядывая небольшое прямоугольное помещение, когда за его спиной с тихим шипением закрывалась массивная дверь. Жесткая на вид кушетка, круглый стол и стул, на котором не хотелось не то что сидеть, даже просто лишний раз на него смотреть. — Эта мебель очень быстро добьет мою и без того больную спину. Право слово, неужели нужно было начинать экономить именно здесь?
«Экономим на всем!» Мужчина не знал, как именно Келлеру это удалось, но он и правда продвигал по Организации подобные идеи, переводя почти все доступные ресурсы на нужды военного крыла. Больше солдат, больше оружия, больше техники.
Джеймс Райт с ностальгией вспоминал ту прекрасную кровать, на которой проспал почти десять часов, когда в последний раз оказался в подобном месте. Потом он даже узнавал у администраторов хозяйственной службы, какие именно матрасы они закупали. И перевез себе один такой через океан, оставив его в небольшой квартирке в Лондоне, рядом с региональным офисом. А это убожество? Чертова программа экономии!