В свое время он сильно переработал созданную Хаширамой технику. Изначально она предназначалась для поддержки оказавшихся на грани тяжелораненых бойцов, позволяя им дотянуть до оказания необходимой помощи в полевых условиях.
Мадара же пользовался ей уже на закате своих дней, поддерживая искру своей жизни с помощью отростков оболочки Десятихвостого. Она пригодилась и сейчас, отлично решая его затруднение.
— Отвечай, ублюдок!.. Как там тебя, Учиха?.. Да ты знаешь, чья это была лабора…
— Мое имя Мадара. Учиха — фамилия. — спокойный голос, прокатился по подземной комнате, обрывая женщину на полуслове.
— Так ты японец что ли? Серьезно?.. — удивленно спросила Кимура, на некоторое время даже забыв о своем плачевном положении. — Как там это переводится… Пятно от веера? Тебя родители настолько не… кха-кха… любили?
Шиноби, уже собиравшийся провести небольшой воспитательный урок для надоевшего насекомого, пораженно замер, стремительно перебирая в голове полученные недавно чужие воспоминания. Потому что с переводом его имени женщина не ошиблась.
Япония. Маленькая островная страна, проигравшая последнюю крупную войну, и ставшая практически вассалом в разы большего государства, в котором он и пребывал сейчас. Ни знаний ее языка, ни каких-либо подробностей о живущих там и их быте в головах солдат попросту не было.
— Ты понимаешь меня? Ответь мне, если да, и я, возможно, дарую тебе быструю смерть. Куда лучше той участи, что ждет тебя дальше. — Мадара перешел на язык Элементарных Наций, причем теперь в его голосе звучали отчетливые властные нотки.
— Это что, какой-то диалект? Вроде звуки похожи, но ни черта не понимаю! Эй, не подходи ко мне!..
Стремительно приблизившийся к ней Учиха, не обращая никакого внимания на ее возражения, вновь обратился к Пути Человека, задумчиво просматривая мелькающие образы и отрывочные знания. Однако почти сразу прервался, чуть поморщившись.
Не то. Ничего общего с его родиной, кроме местами похожего, явно родственного языка. Однако даже такое совпадение весьма удивительно.
Мужчина вновь вернулся к костру, погружаясь в раздумья. Женщина же пыталась отдышаться, морщась от сильной головной боли.
— Слышь, Мадара. А где та баба с мелким монстриком? Ты же не был настолько глуп, чтобы отпустить их одних? — спустя полчаса Кимура все-таки не выдержала затянувшейся тишины, вновь пытаясь вытянуть из своего похитителя хоть что-то. — А то твое чудо воскрешения? Ты у нас теперь кто, второе пришествие Христа, выродок? А не задумывался, что их сейчас ждет? Без документов, без денег, без нужных связей?
Учиха мог бы рассказать ей, почему именно он помог всем этим пленникам. Поделиться воспоминаниями из детства, а потом и о пережитом уже в глубокой старости. Но, конечно же, не стал.
Тогда, едва получив Риннеган и наметив основные черты своего Плана, старый шиноби искал себе подходящих помощников. И неожиданно вспомнил про заброшенное кладбище, на котором покоились его брат и друзья. Увиденное впоследствии там он не забывал никогда.
Только придя туда, он узнал о Технике Нечестивого Воскрешения кое-что еще. Когда новая душа погружается в подготовленный сосуд, преобразуя его под себя, старая не отправляется в Чистый Мир, как предусматривается природой. Она просто вытесняется вовне, когда дзюцу обрывает все кармические связи, соединяющие ее с телом. Однако одновременно с этим обрываются и все остальные нити. Те, которые должны притянуть душу в загробный мир.
Призраки его друзей, практически братьев, все еще были возле своих могил. Полупрозрачные, утратившие разум, отчасти безумные. Не видимые никому, кроме обладателя Глаз Мудреца. Жалкие тени себя прежних, постепенно и безвозвратно растворяющиеся в мире.
Он попытался их воскресить. Искренне желая исправить чудовищную несправедливость. Но не смог. Разрушение зашло уже слишком далеко.
Он попытался воскресить и Изуну, но лишь бессильно скрипнул зубами, когда пришло понимание, что душа его брата уже давно обрела новую жизнь, пройдя через Круговорот Сансары.
Тогда на чашу его внутренних весов лег еще один камешек, смещая баланс в сторону исправления этого несчастного мира. Впрочем, он ничего особо не изменил. Сей сосуд был переполнен разочарованиями и разрушенными надеждами задолго до этого дня.
Мадара вздохнул, прогоняя нахлынувшие воспоминания.
— Ты вообще понимаешь, что сейчас начнется? Сколько влиятельных задниц ты прищемил, когда решил поиграть в героя? Их же найдут и выпотрошат просто в попытке понять, что именно произо…
Она замолчала, прерванная громким хохотом. И почему-то поежилась, уж слишком маниакальным он был.
— Герой, да? Забавно. — чуть успокоившийся шиноби посмотрел на женщину, как на глупого ребенка. — Знаешь, я тут недавно упоминал, что за свою жизнь успел понаблюдать за несколькими мировыми войнами. Вот только не сказал, что последняя произошла во многом в результате моего Плана. Как думаешь, сколько тысяч я убил там только своими руками? И насколько мне не все равно, что именно думают эти насекомые? Понимают ли они сами, как хрупка и эфемерна их так называемая власть, когда она сталкивается с настоящей силой?
Мадара помолчал, наблюдая за проступающем на чужом лице ужасом осознания. Еще одна даже не потрудилась уточнить, о каких именно войнах идет речь, тут же принимая все сказанное на веру. Люди здесь ничем не отличались от тех, кто остался в старом мире. В большинстве своем такие же доверчивые, такие же ведомые. Печально.
— На твоих руках ведь много крови, не так ли? Ты наслаждалась собственной властью над судьбами других. Ощущала себя выше, наблюдая за угасающей надеждой в чужих глазах. Тебе нравилось быть неуязвимой, нося на себе искру чужого дара. И где ты теперь? Наслаждаешься?
— Да что ты понимаешь, ублюдок! Ты думаешь, что чем-то отличаешься от меня? Да счас! Я же видела, что за бойню ты устроил около лабораторий! Военный гарнизон на базе был под тысячу человек. Думаешь, все они были плохими людьми? У них были родители, семьи, друзья! Скольких детей ты оставил сиротами, просто потому что можешь себе это позволить? И ты будешь тут читать мне лекции о морали, ублюдок! Ненавижу тебя и всех подобных тебе уродов! Ненавижуненавижуненавижу!..
Мадара мог бы возразить ей, что нельзя работать на подобном объекте и не замечать ничего из происходящего. Люди не настолько слепы, чтобы не понимать, что именно там творилось.
Однако шиноби лишь безучастно наблюдал за чужой истерикой, думая в этот момент о совсем другой женщине. Вернее, еще юной девушке.
Джин Грей. Сильнейшая из всех, с кем ему когда-либо доводилось встречаться. Прославленная Богиня — Предок, не так давно воскресшая в его теле, по сравнению с ней казалась обычным гражданским, вставшим напротив Десятихвостого. И это только то, что он смог ощутить.