Юная девушка не была подобием джинчуурики, храня в себе часть чужой силы, как он посчитал изначально. Она сама была лишь крупицей, отделенной от общего, однако постоянно поддерживающей с ним связь. И даже эта крупинка поражала его воображение.
Техника Сансары Небесной Жизни, которой он воспользовался в этот раз, на удивление неприхотлива. Хоть и весьма при этом прожорлива. Для своего воплощения она потребляет не только чакру, но и жизненную силу, причем вторую куда как охотней. А так называемые мутанты этого мира буквально переполнены ей, точнее ее местным аналогом. Который, как вполне обоснованно предположил мужчина, отлично подойдет для ее применения. Чем он и решил воспользоваться, погружая юную девушку в объединенный транс.
Мадара помнил, что именно он увидел, связываясь с чужим сознанием в попытке воскрешения толпы призрачных мутантов.
Бесконечный океан бушующего пламени. Несший в себе, казалось, как постоянное разрушение, так и не менее постоянное восстановление. Хаос, вызванный вечной борьбой этих двух противоположностей.
И у этого Хаоса было свое сознание. Которое посмотрело на него, как на занятную мошку, сочтя невысказанную вслух просьбу достойной мимолетного внимания. И тогда через Джин Грей в него потекла целая река чуждой ему силы.
Причем мужчина откуда-то знал, что может потратить ее лишь на единоразовое воскрешение остальных, но никак ни на самого себя. Иначе просто мгновенно рассыплется пеплом. Окончательно. Ибо исчезнет сама его душа.
Учиха Мадара, впервые за долгое время, был взбудоражен, хоть никак и не показывал этого внешне. Оказывается, он все еще так слаб. Но осознание этого отнюдь не расстраивало его. Лишь пробуждало давно, казалось бы, уснувшие амбиции.
Шиноби словно вернулся в детство, в те времена, когда, будучи лишь личинкой воина, смотрел на бывалых ветеранов клана, с твердой уверенностью, что однажды превзойдет их всех. Он снова там, в самом низу. И впереди вновь есть ориентир. Который однажды останется позади.
Учиха Мадара чуть улыбнулся. В его голове, дополняя недавно родившуюся Цель, формировалась небольшая, куда более личная Мечта. Он снова должен почувствовать себя на вершине этого мира. И он будет там. Когда-нибудь.
Наемница же тем временем продолжала выкрикивать в его сторону бессвязные обвинения. А шиноби лишь смотрел в костер. Время почти пришло.
— Не… Не подходи! Иначе клянусь, однажды я убью тебя! И ту мелкую пигалицу! И всех кто тебе дорог! А если умру, то за меня отомстят! Не приближайся! — истерично задергалась, пытаясь освободиться, Кимура, когда, спустя еще полчаса, мужчина небрежным жестом потушил костер и направился в ее сторону.
— Знаешь, что именно доставляет мне здесь наибольший дискомфорт? — безразлично посмотрел на нее приблизившийся Мадара, после чего, аккуратно ухватив за шею, потянул женщину на себя. — Вы все тут слишком слабы для той задачи, которую мне необходимо решить. Как ты думаешь, это меня остановит?
Наемница ощутила, как "оковы" словно разжимаются, выпуская ее наружу. Хотела было наброситься на своего пленителя, едва только ее конечности вновь ощутили свободу, но ужаснулась, осознав, что не может пошевелиться. Краем глаза она заметила целые цепочки чернильных символов, расползающиеся по ее груди, образуя непонятную фигуру.
Разум Кимуры все больше погружался в отчаяние, а мужчина тем временем окончательно освободил ее из древесного плена и поставил рядом с собой. Словно статую, неподвижную и безмолвную.
— И как поступить, если кругом из подходящего материала только слабаки? Конечно же, сделать их лучшей версией себя, пока этого не станет достаточно.
Наемница ощутила, что все это большое помещение внезапно двинулось вверх, словно бы это был просто лифт.
— Ты ведь смогла заметить, как потихоньку становилась сильнее? Каждую секунду, каждую проведенную в Древе минуту? Ты должна быть благодарна. Сейчас ты могущественнее себя прежней примерно раз в пять. Ты же рада?
Кимуре не хотелось радоваться. Ей хотелось спрятаться под одеяло и прижаться к материнскому боку, в поисках защиты от этого ужаса. Как в детстве, когда отца еще не уволили с военной базы и он не начал пить, вымещая свою злость на них с мамой.
— Нет? Ну и зря. Тебе есть чем гордиться. Ведь ты послужишь отличным сосудом для моего воскрешения.
Женщина находилась уже на грани отчаяния, когда комната вокруг них постепенно начала разрушаться, осыпаясь землей подобно песочному замку. Кимура лишь прищурилась от яркого солнца, по-прежнему оставаясь практически полностью парализованной.
— Да не переживай ты так, это совсем не больно. Поверь мне, я был на твоем месте и знаю, о чем говорю. — чудовище, маскирующееся под человека, взяло ее словно неодушевленный предмет, после чего поставило прямо в центр небольшой поляны. После чего удовлетворенно оглядело получившуюся композицию. — Вот так-то лучше. Что ж, начнем. Техника Теневого Клонирования.
Учиха Мадара удовлетворенно разглядывал получившуюся композицию.
Техника Древесной Марионетки тончайшими жгутами обвивала все конечности вновь потерявшей сознание женщины. С помощью нее он сможет при необходимости взять чужое тело под внешний контроль. Поскольку случиться может всякое.
Четыре теневых двойника расположились на гранях огромного фиолетового куба, заключившего в себя лесную поляну, усевшись в позу лотоса и поддерживая печать концентрации. Причем и сами были закрыты аналогичными кубами куда меньших размеров.
Построение Четырех Фиолетовых Огней. Не самое сильное барьерное дзюцу из тех, что были ему известны. Но, учитывая все обстоятельства, а так же то, что использовать приходилось именно теневых клонов, вполне подходящий вариант. Насколько Мадара припоминал, эта техника, среди прочих, досталась клану Сенджу, а от него и Конохе, как приданное Узумаки Мито.
Учиха чуть поморщился от того, что вновь приходилось использовать именно дзюцу, созданное Тобирамой. Он вообще старался не применять его техники, если в этом не было особой необходимости. Однако способность принимать самостоятельные решения теневиками перевешивала даже живучесть деревянных копий, разработанных в свое время его старым другом.
Все готово. Пора начинать.
Для Техники Божественной Реинкарнации, в свое время скопированной у самой Ооцуцуки Кагуи, не требовались никакие печати. Только аномально большое количество сильной чакры, Риннеган и воля, способная изменить реальность под себя.
Кимура очнулась от сильнейшей боли, тут же попытавшись хотя бы заорать. Но лишь открыла рот, неспособная издать не звука.
А в это время стоявший перед ней мужчина вдруг начал рассыпаться невесомыми хлопьями сероватого праха, тут же подхваченными ветром и небольшими потоками устремившимися прямо широко открытый рот, пропадая внутри.