Вырвавшись из подлеска под белое небо, я прибавила ходу под горку, насколько это было возможно. Высоко над головой кружили две чёрные точки победителей в воздушном сражении, а в стороне, оглушительно треща двигателями, над самой землёй в воздухе висел бежевый десантный корабль. «Он ещё здесь!»
— ПОДОЖДИТЕ МЕНЯ! — срывая связки, закричала я, и голос мой подхватил порыв ветра. — Я здесь! Подождите!
«Триста метров! Какие-то сраные триста метров! Я почти успела! Почти!»
К челноку сквозь высокую траву проскакали два силуэта, гонимые неистово голосящей и тянущей руки погоней — один громоздкий, другой поменьше, будто подросток, — и слились с чёрным зевом распахнутого отсека. Фигуры майора и агента растворились в тени.
Я махала свободной рукой, слепо надеясь, что этот крошечный жест, этот последний всплеск жизни на фоне мёртвой степи будет замечен.
Но грузовая рампа поднялась, корабль качнулся, бросив в меня отражение солнца на бронестекле, и стал отдаляться, набирая скорость, оставляя позади десятки бегущих трупов — всё выше и дальше, навстречу снижавшимся точкам истребителей сопровождения. Троица боевых машин, окатив меня напоследок рёвом двигателей и зычно перейдя на форсаж, растворилась в небесах…
Позади рычала и горланила стая голодных убийц. Притормозив на миг, я обернулась, прицелилась и выстрелила — одно из чудовищ, подкошенное, упало. Второй меткий выстрел подсёк другого нелюдя. «Да сколько их тут?!» Десятки распахнутых пастей, добрая сотня безумных бордовых глаз… А от кромки леса отделялись всё новые силуэты…
«Беги, дура, беги! Нет больше вариантов! Нет их, просто, блядь, беги!»
Задыхаясь, я отдавала движению последние силы. Откуда-то доносился мерный гул, но я его уже не слышала — он сливался с гулом в ушах от продолжительного бега на износ, в груди лучами разгоралась боль, мои артерии сгорали в огне.
Овраг… Небольшой холм… Вперёд, вперёд… Низкие колючие кусты, высокая трава — и запах. Его источник приближался, обжигая пылающие лёгкие, наполняя их отвратительной гнилью с едва заметной приторной ноткой. Вонь гниющего мяса, которую чувствуешь уже за сотню метров — так пахнет только смерть…
Я едва сумела затормозить, пыльно прочертив подошвами по земле, и застыла на краю бескрайнего котлована. Метрах в двух внизу, насколько хватало глаз, неровным слоем были свалены тела — десятки, сотни, тысячи. Пестрившие всеми возможными цветами блёклые пятна одежды, торчащие из захоронения тут и там конечности, навсегда замершие слепые бордовые глаза, миллионы жужжащих мух…
Если ад существовал, то он выглядел именно так. И этот ад, похоже, был моим, личным, персональным. Тем, который я выстрадала и заслужила…
Сёрбающие хрипы, горловой клёкот, предвкушающие сладкую человечину взрыки прямо за спиной. Обернувшись, я ткнула пистолетом в воздух перед собой. Они уже здесь — пришли за мной, чтобы отправить меня в мой ад…
Палец сам давил на спуск, ствол подскакивал в руке, а в тёмном туннеле над головами мертвецов, над высокой травой, над далёким лесом, прямо поверх торчащей в небо, смолкшей навсегда покосившейся красно-белой радиомачты в воздухе парила аспидная хищная стрекоза с раздвоенным хвостом. Растопырив лапы и исторгая вниз фиолетовое пламя дюз, она висела в небесах, а из распахнутого брюха её низвергался на деревья рой чёрной жужжащей смерти.
Вот и всё, сейчас всё закончится…
Судорожными рывками втягивая в себя приторно-колючий воздух, я подняла пистолет и упёрла его в подбородок. Ещё мгновение… Сейчас… Сейчас… Страха нет! Я прощаюсь… С Софи, которой, возможно, уже нет. С Ковчегом, что стал очередной ложной надеждой. С призраком Марка, который давно перестал меня упрекать и просто ждал. С Лизой Волковой, которая так и не смогла никого спасти — даже себя. «Прощайте… В этот раз я не промахнусь…»
Палец на спуске остался единственной твёрдой, неоспоримой вещью во всей Вселенной.
Всё никак не решаясь выстрелить, будто во сне, я смотрела, как сотня мертвецов под предводительством косматого, лупоглазого, небритого здоровяка в драной бордовой рубахе несётся прямо на меня. Полубредовым видением мелькнуло на мгновение лицо Рамона — его последний смертный бой с заразой перед неминуемым поражением. Он проиграл — и я тоже проиграла.
Это конец…
Мгновение спустя грузное тело врезалось в меня, всем своим весом сшибая с ног, обрушивая в котлован, в легионы гниющих тел. В спину ударило что-то податливое, резиново-упругое — и в это сверху меня вдавил огромный немытый монстр.
В титановое запястье с лязгом впились плотоядные зубы, саккады безумных багровых глаз, грозящих выскочить из орбит, выписывали чудовищные пируэты в сантиметрах от моего лица. С хрусткими шлепками где-то рядом в котлован сыпались всё новые мертвецы — они на четвереньках ползли ко мне, толкали и отпихивали друг друга оголодавшей стаей волков в борьбе за желанное мясо…
«Где пистолет, в бога вашу мать?! И где мой резак?! Его нет, отобрали, обезоружили! Ничего нет! Получи, тварь, ногой, коленом… Ты не чувствуешь боли, нет! Ты можешь только рвать зубами плоть, до которой от тебя — всего лишь расстояние в мехапротез, но что я ещё могу?! Что?! Не могу я, не могу больше… Задыхаюсь…»
Десятки окровавленных челюстей на цепких шарнирных руках приближались по рыхлым, разлагающимся телам, и клацали, клацали, клацали гнилыми зубами… «Уйди, прошу тебя, отстань и уйди… Сожрут, они сожрут меня, сожрут, слопают! Этот чудовищный, невыносимый смрад…»
Лёгкие хрипели, втягивая уже не воздух, а саму суть разложения. Я уже не умирала — я становилась частью котлована, ещё одним слоем в его геологии.
Вместе с десятками заражённых я рычала и кричала, обессиливающий тёмный туннель поглощал всё вокруг, беснующийся монстр тяжелел, челюсти его приближались, а воздух наполнял зудящий, шелестящий шум. Всё ближе и ближе подступали эти звуки, заволакивая уже почти невидимое небо чёрной тучей, разрезая его на мельчайшие лоскуты и проглатывая без остатка. Жужжащая и стрекочущая стая саранчи накрыла собой море смерти, и что-то хрустко застучало по суетящимся на его поверхности телам, словно десятки пневматических молотков вбивали железнодорожные костыли в мясные туши — ХРЯСЬ-ХРЯСЬ-ХРЯСЬ…
Сутолока вокруг меня угасала с каждым ударом, затихала, замирала, возвращая бескрайнюю открытую могилу во власть бесчисленных мух.
ХРЯСЬ! Неистовый мертвец на мне дёрнулся, коротко и недоумённо взвыл и распластался, расплылся поверх меня всем центнером своего веса. Лицом к лицу я встретилась с кровавыми озёрами его глаз, уже стекленеющими и тускнеющими, гнилостный смрад смешался с вонью немытого тела и недопереваренного мяса…
«Я… не могу дышать… Мне не хватает воздуха…»
Мир почти сжался в точку, а я из последних сил пихнула тело, сталкивая его с себя. Ещё один жадный глоток прогорклого смрада — и силы окончательно покинули меня. Сознание, словно камень, пошло ко дну, в тёплые, зловонные волны забытья…
Глава XI. Новый старый мир