Взрыв подбросил ввысь один из раскуроченных джипов — и сквозь дым я увидела людей. Занимая позиции вдоль лесополосы, они валились на траву и стреляли в сторону радиовышки. Я прильнула к прицелу.
В перекрестье заплыла голова в шлеме — я вдохнула и нажала на спуск. Оружие в руках вздрогнуло — попадание, пробитую каску дёрнуло в сторону, человек исчез из перекрестья. Минус один. Чуть поодаль другой солдат целился из чего-то тяжёлого в летящий над деревьями глайдер. Вдох. Выстрел, звонкий щелчок затвора, выбросившего дымящуюся гильзу — и второе тело распласталось по земле.
В низине дюжиной дятлов постукивали стволы, мелькали белые трассеры, очерчивая контуры завязавшегося боя. Солдаты противника, попав под плотный огонь, прятались за деревьями, скрывались в куцых зарослях или возвращались сквозь кусты обратно к броне. Заприметив меня, пара бойцов перевели огонь в мою сторону.
Воздух вокруг меня ожил. Хлоп-хлоп-хлоп! Пули щёлкали по камням, вонзались в землю почти под самым ухом. И вдруг, как в покадровой съёмке, прямо мне под нос подплыл свинцовый комок смерти. Сплющившись, он застыл в нескольких сантиметрах от лица — и безвольно упал в траву. Щит жужжал и свистел, выкладываясь на полную мощность — ещё одна раскалённая капля металла остановилась у меня над головой и тоже свалилась вниз.
«А ведь эта штука — просто находка!» — подумала я, передёргивая массивный затвор после очередного выстрела…
Моя винтовка мерно колотила в плечо отдачей, один за другим вражеские бойцы выбывали из строя, поражённые пулей или прижатые беспокоящим огнём с баррикад. С той стороны долины из леса уже постреливали зашедшие с фланга бойцы сопротивления. Полыхнул расстрелянный броневик — задымил изо всех щелей. Вяло занялось пламя в дюжине брешей, испещривших железный бок машины. Атака противника захлёбывалась.
Краем глаза я заприметила ещё один пыльный вихрь, стремительно приближавшийся к нам — подкрепление конфедератам шло справа, вдоль кромки леса. Какие-то большие и тяжёлые автомобили неслись во весь опор. Не танки, не броневики…
А «Рарог» тем временем подскочил в воздухе и вознамерился уйти над деревьями в сторону поля, чтобы зайти противнику в тыл. Мелькнула вспышка — над вторым броневиком взвился столб огня, а следом — следующий сполох, чёрным шлейфом прочертив по небу, скрыл из виду повисший над деревьями глайдер.
И мир треснул.
Сперва — оглушительный хлопок, разорвавший небо. Над самыми макушками проревела хищная стрела «Кондора» и, показав всё своё оперение, нырнула в сторону, за лес. А там, где только что был «Рарог», возникло ослепительное солнце. Ударная волна пригнула деревья, от грохота заложило уши — и пошёл дождь. Дождь из сотен оплавленных осколков, падающий сквозь клубы чёрного дыма, стучащий по земле, по крыше, по баррикадам и по нашему последнему пристанищу.
Внизу, за пеленой жирного чёрного дыма, какофонию стрельбы разбавляло нарастающее яростное рычание двигателей. Стучало, грохотало, лязгало железо, дребезжащей разноголосицей наполняя поляну подо мной, и через несколько мгновений я узрела низкий, грязный беспилотный тягач, ползущий в центр площади — прямо под перекрёстным огнём многочисленных стволов. Искры отскакивали от стальных бортов машины, пробитый радиатор выбросил дымную струю, а стальной зверь вывернул колёса, ещё полсотни метров невозмутимо протащил за собой глухой серый фургон-полуприцеп и застыл поперёк поля. Пальба внизу на мгновение стихла, словно все — и защитники, и нападающие — разом застыли в удивлённом оцепенении.
И случилось непредвиденное.
Чёрной полосой вдоль всей длины фургона прорезалась щель, и бортовые секции одна за другой принялись с глухим стуком грохаться оземь. Внутри, в развеянной дневным светом пыльной полутьме стояли люди — тесная серая толпа плечом к плечу, словно сельди в банку упакованная в этот огромный прицеп.
Пространство внизу замерло, а затем доверху переполнилось хрипом многочисленных глоток и дружным треском оружейных стволов — и толпа хлынула. Не побежала — именно хлынула вниз по пандусу, как густая серая жидкость, словно по команде — прямо на баррикады из мешков с песком и колючей проволоки.
Они не кричали. Они дышали — хрипло, часто, в унисон, и этот звук был страшнее любого рёва.
В смертельном забеге чудовища неслись вперёд, за считанные секунды покрывая десятки метров между тягачом и укреплённым забором, натыкаясь на острые ежи-рогатки, продавливая сетку-рабицу. Вал из тел перед стеной вырастал буквально на глазах, а сквозь дым на открытую местность, чадя выхлопом, вырвалась ещё одна фура. Секунды спустя она вываливала на землю своё смертоносное содержимое — оскальзываясь, спотыкаясь друг о друга, мертвецы стремились вперёд, к вожделенной пище, падали замертво от пуль и исчезали под шарнирными ногами всё новых заражённых…
— Оникс, у нас минус боец! — затрещал в коммуникаторе голос Умника. — Уходим за здание!
— Вторая волна идёт, берегите патроны! — кричал майор.
Негромко, сквозь зубы, Бурят доложил:
— В меня уже не стреляют, я гашу щит, он тут бесполезен.
Лёжа в траве под деревом и поводя стволом винтовки, я никак не могла выбрать цель — всё перемешалось, чудовища штурмовали блокпост, прорвавшись через продавленный забор. Сражённые, они падали на гравий уже внутри периметра, но им не было числа. Вот один из бойцов сопротивления рухнул, сбитый с ног грязным здоровяком — и на него тут же накинулась, облепила целая свора. Другой ополченец беспорядочно палил в толпу, затем бросил опустевший автомат — и был настигнут монстром. Возле баррикады жахнул взрыв, разбрасывая заражённых в разные стороны, словно нелепые тряпичные куклы.
Краем глаза замечаю блик света.
Резкое движение стволом — и на самой границе поля, возле дерева вижу большой чёрный джип. Двери его распахнуты, бойцы стоят полукругом с оружием наготове, прикрывая безоружного человека. Возле машины по стойке «смирно», опустив вдоль тела длинные руки, вытянулся сухощавый конторский чиновник.
Белая рубашка с галстуком! Чёрные очки!
«Это он! ОН!!!»
Обезумевшей канарейкой сердце затрепыхалось, зашлось безумием в моей груди. Чудовище не видело меня — оно целилось подбородком вперёд, куда-то в гущу боя, поверх снующих по двору мертвецов. Оно работало, выискивая свою цель, слабое звено — и оно нашло то, что искало.
— Вы мрази, — сквозь грохот и треск раздался тихий, но отчётливый голос Молнии. — Моя сестра погибла по вашей вине. И вы все мне за это ответите…
— Молния, стой! Стоять! — вскричал Умник.
«Монстр внушал ей что-то, он совершенно точно копался у неё в голове! Или… не он?» Порывистым движением перемещаю прицел правее, над вторым транспортёром и взводом бойцов, цепью опоясавшим въезд на поле. Внутри меня похолодело, а сердце вовсе остановилось.
Ещё один джип стоял позади третьей приземистой фуры, выгружавшей мертвецов, а на крыше джипа вытянулась вторая долговязая фигура, точно так же выставив вперёд острый бледный подбородок. «В кого стрелять? В левого или правого? Того, что на земле, или на крыше машины?!»