Я посмотрела на него. Он говорил это с той спокойной, даже гордой уверенностью, с какой Каштанов объяснял мне преимущество пайка перед шведским столом. Он не видел ничего странного в том, что всю жизнь прожил в тюрьме. Его научили выбирать самую чистую камеру, самого справедливого надзирателя и называть это «строительством светлого будущего». А я… я просто хотела, чтобы не было ни камер, ни надзирателей. И с этим своим желанием я угодила на пожизненное…
Оранжевая степь таяла в дымке за горизонтом, спускаясь по пологому склону прочь от куцых деревьев, которые словно бы сторонились гудящей башни, обступив её с трёх сторон. Они осторожно, с почтительного расстояния глядели на людей из-за заточенных рогаток, ощетинившихся во все стороны кольями, из-за вбитых в землю свай с натянутой между ними колючей проволокой. Казалось, ловушки предназначались не для случайных мертвецов, забредших на свет или звук, а для самой природы, от которой люди здесь держали оборону. Которая пришла, чтобы забрать своё обратно.
— А вот и наш мул, целый и невредимый, — сказал невесть откуда взявшийся Умник и указал рукой вдаль.
Там, над самыми деревьями плыла чёрная точка. Она увеличивалась в размерах и приобретала силуэт уже ставшей родной «ездовой собаки».
Через минуту чёрная машина мягко опустилась на брюхо прямо напротив ворот и приветливо распахнула створ кормового отделения. Внутри, вдоль левой стены покоился целый арсенал оружия — несмотря на то, что половина ложементов была пуста, в машине оставалось немало смертоносных игрушек, включая массивную снайперскую винтовку, которой я уже успела попользоваться.
— Добротные у вас стволы, — с уважением заметил командир поста, стоявший рядом.
— Со стволами не расстанемся. — Оникс хлопнул ладонью по броне «Рарога». — А вот пайки… Считайте, что это наш скромный вклад в общее дело. Берите всё.
Закипело движение. Одно за другим распахивая прямоугольные отделения справа, Умник принялся выуживать оттуда промаркированные пластиковые коробки, а пара бойцов местного сопротивления с благодарностью принимали их и относили под стену пристройки.
Появилась Молния и отчеканила:
— Ястреб сообщает о пятнадцатиминутной готовности, садиться не будет. Так что встречаемся в воздухе.
— Отлично, — крякнул Макаров, обвёл взглядом свою команду, затем — бункер, вышку, усталых бойцов, которые останутся здесь, когда мы улетим. — Пора нам прощаться, ребята. Никто ничего не забыл? Проверьте по списку, всё ли на месте. Возвращаться уже не будем.
Молния скрылась внутри «Рарога», Умник сосредоточенно хлопал себя по карманам, а бойцы «Фуэрцы» несли в сторону пристройки последнюю пару коробок.
Я кинула взгляд на оранжевый горизонт. Что-то шевелилось там, вдали. Пыль. Серая, клубящаяся полоска, рассекающая степь. Она на глазах пожирала расстояние между нами, приближалась, вырастая в размерах. И я спросила:
— Оникс, ты видишь то же, что и я? Вон там.
— Это… — Глаза Макарова округлились, и голос его, резкий и металлический, прорвал тишину: — У нас гости! Все к оружию!
Рефлекторно схватив из ложемента снайперскую винтовку, я ткнула кнопку на прикладе, и крошечный дисплейчик показал полный боезапас. Размер оружия для меня был изрядным, как и его вес, но винтовка хорошо лежала в руках — я прильнула к прицелу, высматривая вихрь, рассекающий степь.
В пылевом шлейфе, который поднимал за собой огромный бежевый джип, мелькали пятнистые борта и высокие колёса. Колонна военных внедорожников неслась во весь опор. Я насчитала как минимум пять джипов и пару бронетранспортёров потяжелее.
— Ну вот только этого не хватало, — раздосадованно протянул Умник. — Ещё несколько минут — и могли бы разминуться…
— Не расслабляться, это последний рывок! — Оникс несколько секунд оценивал ситуацию сквозь визор на шлеме, а затем принялся раздавать команды: — Умник и Молния, вы внизу на поддержке. Я с Фройде — внутри. Бурят, полезай на крышу. Фурия… Прикрывай с холма позади площадки. Ты у нас самая маленькая, сможешь слиться с местностью.
«Ну что ж, прикрывать так прикрывать. Благо, не впервой».
Я рванула в обход периметра, огибая мотки «колючки», перескакивая через траншеи и приминая траву между проплешинами, а майор глухо вещал мимо микрофона:
… — Надо бы правый фланг прикрыть, командир, там погуще… Сделаете? Попробуем вызвать огонь на себя, а ваши ребята пускай посидят в засаде…
Последние слова было уже не разобрать. Позади, на грани слышимости вместе с вялым ветерком докатывался рёв многочисленных моторов, а из коммуникатора донеслось:
— Всем включить силовые щиты! Умник, врубай боевой протокол «Рарога»! Бурят, доложить о готовности!
— Я готов.
— Угроза с воздуха, Оникс, — процедила Молния в наушнике. — Приближаются с юга, сейчас накроют нас.
— Надо дотянуть время, помощь уже на подходе, — не то приказал, не то попросил майор. — Огонь открываем по моей команде!
Под ногами шуршала сухая ломкая трава. Обогнув отвес, я взобралась по склону до самой кромки леса и рухнула под дерево — как раз вовремя. Внедорожники уже вышли на самый край поля. Один из броневиков, развернув башню в сторону форпоста, прокатился вперёд и застыл прямо перед дальним валом, а сбоку, под самыми деревьями из чрева второй бронемашины наружу посыпались бойцы.
От раскинувшейся в низине площадки с натужным гулом тут же отделилось чёрное пятно глайдера, и воздух взрезал душераздирающий треск. Возле броневика налётчиков взмыли в небо фонтаны земли, атакующие бросились врассыпную, а по боевой машине противника звонко забили снаряды, выколачивая из стали снопы искр. Глайдер, работая пулемётом и отрывисто шарахая из бортового орудия по броневику, пошёл на круг мимо высокой антенны.
— Огонь по машине! — рявкнул коммуникатор, и площадь озарилась жёлтым всполохом.