(Softly like forgotten tunes, just outside the sound of pain)
Я вспомнила, как мы мёрзли ночью, и как сдвинули две кровати в одну… а потом вспомнила то, что было перед этим. Тело хранило на себе каждое прикосновение — и жажду, и ярость, и ту окончательную, всеразрушающую нежность. Божественный и страшный аромат теперь был частью меня, въевшись в кожу. На израненных губах остался привкус её крови, тела и духов, а на душе — тяжёлый, липкий осадок. Как после боя, в котором не было победителей — только двое поверженных, освобождённых от необходимости сражаться дальше…
Разве не были мы парой воров
(Weren't we like a pair of thieves)
Со вскрытыми замками и взломанными шифрами?
(With tumbled locks and broken codes)
Этого не отнять у меня –
(You cannot take that from me)
Моих маленьких передышек в твоём золотом сердце
(My small reprieves your heart of gold)
… — Софи, — прошептала я, — а вдруг ты мне всего лишь снишься? Вдруг я сейчас открою глаза, а тебя нет? Я цепенею при мысли о том, что ты исчезнешь, как только я проснусь.
— Я здесь, — ответила она, и моей щеки коснулся бархат её пальцев.
Они пахли мной…
Разве не были мы полем битвы
(Weren't we like a battlefield)
Запертые посреди священной войны?
(Locked inside a holy war)
Твоя любовь, моя упрямая верность –
(Your love and my due diligence)
Единственное, ради чего стоит биться
(The only thing worth fighting for)
… — Пожалуйста, не исчезай, — попросила я, и это прозвучало молитвой, вырванной из самой глубины обожжённой души.
— Я никуда не денусь, пока ты держишь меня за руку. — Она сказала это со странным, леденящим спокойствием, будто констатировала закон физики.
«А если разожму?» — подумала я. — «Останется ли от тебя хоть что-то, кроме запаха и вкуса на губах?»
Перемены придут к бесстрашным,
(Change will come to those who have no fear)
Но я — не из них, и ты — не из тех,
(But I'm not her, you never were)
Кто держит под рукой свод правил;
(The kind who kept a rule book near)