Я решила не попадаться бывшим коллегам на глаза и вернулась к лестнице. Если даже секретная команда и была способна выдернуть андроида из его текущего состояния, я знала — он бы этого не хотел.
Несколько десятков шагов — и я возле каюты Софи. Занесла руку, чтобы постучаться и… передумала. «Ненавижу прощаться», — думала я, тихо отступая от двери. — «Это изматывает и опустошает душу… и уж тем более не хочу прощаться с ней после того, что между нами было. Тихо прошмыгнуть и скрыться — вот, что я обязана сделать. Она, конечно, огорчится, но лучше так, чем в последний раз смотреть в эти бездонные глаза. Как там пелось в песне… Дорога — мой дом, и для любви это не место…»
Я спустилась в грузовой отсек, чтобы оттуда попасть в переходный шлюз. В грузовом ангаре никого не было. Пристегнувшись к сиденью в круглом помещении, я поглядывала на информационное табло, отображавшее обстановку за бортом — температуру, давление, сокращавшиеся числа расстояний до поверхности земли и до точки назначения.
Когда до места оставались какие-то полсотни километров, шлюз распахнулся, и на пороге предстал Василий. Одетый в свою чёрную аскетичную форму офицера Конфедерации, с рюкзаком на плече, он завидел меня и приветливо улыбнулся. Я же удивилась столь неожиданной встрече и спросила:
— Ты тоже сваливаешь?
— Конечно, — усмехнулся он. — А ты думала, меня завербовали? Я тут вообще на птичьих правах был — исключительно, пока шла эта ваша… экспедиция.
— И что теперь будешь делать?
Он почесал в затылке.
— Вернусь домой, в Мурманск, а там видно будет. Натаскался я по галактике, насмотрелся на далёкие миры, теперь пора и отдохнуть. — Он уселся, пристегнул ремень и принялся потирать руки, словно в предвкушении. — Осяду, садоводством займусь… Давно, знаешь ли, мечтал теплицу поставить. А когда меня в этот «ящик» перевели руководить взводом оболтусов, Сяодан меня постоянно дразнил своими изобретениями… Подлец то цветок какой сочинит, то кустик вскормит, а потом ехидно так: «Василий, коллега-садовод, вам нравится?» — писклявым голосом Василий передразнил Шена, и я прыснула со смеху. — Как же я его порой, скотину, придушить хотел да в грядку закопать — сил нет!
— Да, Шен тот ещё фрукт, — улыбаясь, протянула я. — У него талант, который он просиживает в какой-то дыре. Ты же видел светящиеся цветы его разработки? На этом же можно сколотить состояние!
— Можно, но, похоже, не особо нужно. Китайцы… Восточный менталитет так и остался большой загадкой для нас. Будто с инопланетянами рядом живём…
— Или с андроидами, — заметила я, а Василий кивнул.
— С тех пор, как ввели правило «не спрашивай — не отвечай», хрен отличишь — китаец перед тобой или робот…
Давление в камере росло — как всегда при спуске в атмосферу. Уши закладывало, а внутри головы что-то болезненно пульсировало. Меня вжало в сиденье — «Фидес» замедлялся, готовясь приземлиться. Вскоре последовал лёгкий толчок — и наконец установилось равновесие.
Гул двигателей сходил на нет, я отстегнулась, подошла к наружному шлюзу и нажала на сенсорную панель. Шлюз подался внутрь и отъехал в сторону, открывая взору плотную стену из заснеженных елей в отдалении и упавшую на площадку размытую тень корабля.
Спустившись на серые плиты посадочной площадки, я подняла голову и уставилась в зимнее подмосковное небо. Тоскливое сизое покрывало окутывало этот почти безветренный мир, и, казалось, солнечный свет вообще был редким гостем в этих краях, отдав их на откуп мрачному серому безмолвию. «Что ж, тем лучше — солнечный свет даёт ложные надежды, а они мне сейчас ни к чему».
Василий закурил, раскинул руки в стороны и с хрустом потянулся.
— Вот он, промышленный воздух Родины! — с удовлетворением воскликнул он. — Так, вижу ёлки, сосны, а берёз не видать… Лиза, где берёзы? Мне срочно нужно обнять одну из них!
Я улыбнулась — на этот раз сквозь силу, а он звонко хлопнул меня по плечу и сказал:
— Не грусти, сестрица. Перед тобой целый большой мир разложился, как ковёр. Миллионы дорог — выбирай любую!
— Хорошо, Вася, — сказала я. — Я так и сделаю, выберу какую-нибудь…
По металлическому трапу позади нас застучали шаги, и я обернулась. Капитан Юмашева сошла на площадку и приблизилась — вид у неё был несколько виноватый.
— Лиза, я не хотела, чтобы так вышло, — слегка запыхавшись, оправдалась она. — Знаю, что ты не желаешь никому зла, но у меня нет другого выбора, и я надеюсь, ты поймёшь.
— Всё хорошо, не забивай себе голову, — с улыбкой ответила я.
— Ты, кстати, молодец с этим андроидом — я не ожидала от тебя такого. — Юмашева с уважением кивнула. — Кляйн не справилась, хотя сложно её винить — она же врач, а не техник.
— Что? — Я в недоумении уставилась на неё. — О чём ты говоришь?
— Вся ваша милая беседа записана штатным видеонаблюдением. А мне было крайне интересно посмотреть запись, поэтому пришлось скрыться у себя от посторонних ушей. — Она победоносно поглядывала то на Василия, то на меня. — Само собой, запись я немного отредактирую, прежде чем передать куда следует. Разговорчивую железку можно будет приобщить к делу об «Интегре» — пускай посмертно, но всё же это какой-то прогресс. Может, Ионов наконец взбодрится и не будет бродить, словно в воду опущенный. А то уж больно жалко на него смотреть в последнее время…
— Вот же хитрая лисица. — Василий прищурился и одобрительно закивал головой.
— Ладно, посмотрим, что с этим можно сделать. Так или иначе, мне было приятно с тобой работать. Жаль, что, похоже, только мне одной.
Капитан Юмашева протянула мне руку.