Он протянул раскрытую ладонь, и дама осторожно взяла рубиновый кристалл накопителя. Некоторое время пристально разглядывала его, уголки её губ едва заметно приподнялись, она впала в задумчивость, словно погрузилась в воспоминания. Затем погладила кристалл пальцем и едва слышно, одними губами прошептала:
— Я бы всё отдала, лишь бы только прикоснуться к тебе…
Повисла тишина, в которой было слышно, как в холле тикают башенные часы. Я отвела глаза и машинально отхлебнула из бокала — сделалось чрезвычайно неловко, будто я стала свидетелем какой-то очень и очень интимной сцены. И вдруг почувствовала холодный укол под рёбра — не сочувствия, но страха. Страха, что однажды и я буду так же сжимать в ладони… даже не чей-то цифровой призрак, а пустоту, пытаясь вдохнуть в неё тепло, которого уже нет. Так же, как это уже было с Элли Стилл.
«Я больше никогда не допущу этого», — едва слышно прошептала я себе под нос.
Марк кашлянул — сухо, неестественно, тоже явно не зная, куда деть взгляд. Он, который всегда находил нужные слова, сейчас сидел, как школьник на похоронах, и мял край форменной куртки.
— Простите мне мои эмоции, — проговорила дама, аккуратно положила кристалл на столик и пригубила из бокала. — Здесь покоятся мои муж и сын, копии их сознаний запечатаны в виртуальной реальности. Они тяжело болели наследственным заболеванием и неоправданно рано покинули меня.
— Похоже… — начал Марк и осёкся. Слишком громко, буднично. Он сглотнул и начал заново, тише: — Похоже, они были вам очень дороги, раз вы решились на такой шаг.
— Я люблю их больше жизни и надеюсь, что однажды мне удастся переселить их в человеческие тела. В настоящие, живые человеческие тела. — Её грустное лицо тронула лёгкая улыбка. — Разработки ведутся, но пока со скромными успехами. Сознание можно переместить на цифровой носитель, однако с обратным переносом дела обстоят не очень хорошо.
— И теперь вы ждёте, когда это станет возможным? — тихо спросила я.
— Да. Теперь они будут рядом со мной, в специально оборудованной серверной комнате. — Она машинально бросила взгляд на одну из дверей в глубине помещения. — Они больше не в заложниках у «Альтекса», и теперь я не боюсь, что потеряю их.
По языку тем временем разливался божественный сахарно-медовый вкус с оттенком корицы, сливы, со странной и очень уместной горчинкой. Вино было просто бесподобным, но мне невыносимо хотелось встать и уйти, оставив женщину наедине с её драгоценным кристаллом.
— А зачем нужно было удалять их оттуда? — поинтересовался Марк и сделал могучий глоток, наполовину опустошая бокал.
— Это вопрос этики. — Женщина развела руками. — Каково это — быть собственной копией? Каково это — быть сразу в двух местах? Я не могла позволить им существовать в множественных экземплярах, ведь у меня был только один муж и был один сын — единственные и неповторимые…
Повисла тишина. Женщина поглядывала то на кристалл, то на дверь — ей, похоже, не терпелось поскорее выпроводить нас и переселить свою семью домой. А со стороны холла покатился деликатный перезвон башенных часов. Марк сделал ещё один могучий глоток, допивая вино, прокашлялся и сказал:
— Ну что ж, я уверен, что теперь вас ждёт счастливое воссоединение.
С этими словами он поднялся с кресла и многозначительно взглянул на меня. Женщина робко улыбнулась, я в несколько глотков осушила свой бокал и тоже встала. Двери бесшумно открылись, на пороге появился один из охранников и выжидающе уставился на нас с Марком.
— Я переведу деньги на оговорённый счёт, — сказала дама. — Большое спасибо за помощь, ваша услуга просто неоценима… Ичиро проводит вас к машине. Ичиро, пожалуйста…
Через минуту мы уже садились в глайдер, а я предвкушала заслуженный отдых в каюте «Виатора» в горизонтальном положении. Створка опустилась, отрезая меня от прохладного вечернего воздуха, наполненного волнующим медовым ароматом сакуры. Марк положил руку на штурвал, набрал на навигационном дисплее команду и повернулся ко мне:
— А ты бы согласилась после смерти переселиться в виртуальный мир?
Немного поразмыслив, я ответила:
— Нет, Марк. Ведь это буду уже не я, а кто-то другой. Но даже если бы это было возможно, и вместо симулякра в блок памяти отправилась настоящая я — меня бы это не устроило… Всё когда-то кончается, всему суждено родиться и умереть. И если уж пришло время окончательно уходить — нужно уйти, не оглядываясь.
— Всё закончится куда прозаичнее, — фыркнул Марк. — Твою вечную виртуальную жизнь оборвёт уборщица Клава, перепутав серверную с чуланом и зацепив шваброй провод питания…
Глава VII. Домой
… Дуга горизонта медленно, но верно выпрямлялась, а внизу ровным белым слоем был размазан далёкий облачный покров. Мы должны были приземлиться на той же самой площадке, с которой стартовали в сторону Пироса неделей ранее. Капитан Юмашева пребывала в глубоких раздумьях — её «Фидесу» предстояла доукомплектация экипажа, который за прошедшую неделю сократился вдвое, а нашим с ней путям было суждено разойтись. Она заперлась в своей каюте и отстранилась от общения с окружающими, и в первую очередь — со мной. Похоже, она возлагала на меня большие надежды, которые мне не удалось оправдать…
Собрав вещи и переодевшись в привычные джинсы, военные ботинки, лёгкий джемпер и забросив за плечо тёплый пуховик, я стояла у окна и смотрела вниз, на приближающееся серо-белое одеяло земной поверхности. Гермостворка окна начала движение, закрываясь — корабль входил в плотные слои атмосферы, и по корпусу пошла заметная вибрация.
Я взяла свою небольшую сумку, вышла в коридор и нос к носу столкнулась с доктором Кляйн. Сверкнув полными ненависти глазами, она обогнула меня и устремилась в сторону лестницы, а я, чуть погодя, крадучись последовала за ней и вскоре оказалась возле двери в лазарет. Из помещения раздавалось пиликанье аппаратуры и взволнованный голос Феликса Кардено:
… — Где ты была?! Почему оставила пациента?!
— Я всего-то на пять минут отбежала… Он что, уже отключился?
— Видишь? Это не гибернация, сигнатуры нулевые. «Когнос» не отвечает — совсем. Что теперь будешь делать?
— Юмашева с нас шкуру спустит… Может, взбодрим его шокером?..