— У нас в Испании обычно пьют либо пиво, либо кофе, — заметила Софи. — Если ты придёшь в кафетерию или бар и попросишь чай, то тебе, возможно, его даже принесут. Но решат, что ты или больна, или в депрессии, или тебя бросил парень… Знаете, как у нас готовят чай? Кладут в чашку пакетик самого гадкого, дешёвого покупного чая, наливают холодной воды из-под крана и ставят на пару минут в микроволновку. Чай готов, buen provecho!
Гагик застонал.
— Вай, хорысарэв! Что за люди! Нельзя, нельзя так относиться к чаю! Вот, на! Попробуй!
Отпустив штурвал, он открутил крышку термоса, наполнил импровизированный стакан до краёв и передал его моей подруге. Салон наполнился запахом горной свежести. Софи принюхалась и сделала глоток.
— Восхитительный чай, — заметила она. — От него так и пахнет лесной избушкой на берегу реки… Ну, зато в испанской кухне что ни блюдо — то произведение искусства! Не чаем же единым жив человек!
— Чай не пить — так на свете не жить! — многозначительно сказал Гагик.
— В данном конкретном случае я, пожалуй, с вами соглашусь… Кстати, уже минут пять у вас мигает лампочка низкого заряда. Может, спустимся?
— Надо, София-джан, надо. По навигатору ещё километров десять до станции осталось, дотянем. Правда же, мой старый друг? — Гагик ласково похлопал ладонью по приборной панели.
А я напряглась — падать отсюда было высоковато… И крайне глупо.
Поток ухнул вверх, земля стала приближаться, а в полутьме наступающего вечера проступали россыпи щедро рассеянных под ногами крохотных деревенек и хуторков. Краснели крыши домиков, огороженных высокими заборами, тут и там выделялись светлые пятна мечетей. Их было много, ничуть не меньше, чем разбросанных по земле высотных мачт связи, огоньки которых бессчётными алыми светлячками мерцали на фоне горизонта, и возле каждой белёсым призраком из земли восставал минарет.
Через некоторое время впереди показалась озарённая неисчислимыми вечерними огнями транспортная станция, и наш глайдер взял курс на снижение. Широкое наземное шоссе прижалось к боку станции, обвило её щупальцами эстакад, заключило в частокол многочисленных фонарей, а в отдалении вздымались ввысь сияющие небоскрёбы большого города. Сбоку расплывалось обширное синее пятно гигантского водохранилища, а внизу, вокруг огромной станции мухами сновали планеры и автомобили.
Пригородный транспортный узел встретил нас сияющей вывеской: «Добро пожаловать в Будапешт!». Гагик аккуратно загнал глайдер под навес одной из зарядных станций, вышел, воткнул кабель в разъём и куда-то исчез. Зарядка металловодородных аккумуляторов была делом небыстрым, поэтому у нас в распоряжении было как минимум полчаса…
За это время мы с Софи успели выпить кофе с пончиком в закусочной, пройтись по магазинам и прочесть рекламный проспект межпланетных туристических путешествий, взятый из ящичка возле входа на заправку. Глянцевая брошюрка была первой свежести — в ней напрочь отсутствовали упоминания и о Циконии, и о Пиросе, будто этих планет никогда и не существовало…
— Девушки, не желаете повеселиться с настоящими мужчинами? — раздалось сбоку.
Модно одетый, смуглый черноволосый паренёк белозубо улыбался и крутил в руке брелок от дорогого глайдера. В свете витрины его куртка переливалась радужными разводами. Чуть поодаль сгрудились ещё несколько загорелых молодых людей — они с каким-то надменным интересом поглядывали в нашу сторону, о чём-то переговаривались и хихикали.
— Да вы же ещё мальчики совсем, — заметила я, усмехнувшись.
— Мальчики? — Он фривольно щёлкнул языком. — Зато тебя, девочка, я сделаю женщиной, — гордо заявил он, затем позвал куда-то в сторону: — Ахмед, иди сюда!
От группы отделился чернобородый крепыш, подошёл поближе, сунул руки в карманы и вопросил у товарища:
— И охота тебе возиться, Муса? Лучше бы уделил внимание своим венгеркам из гарема, а то сидят дома, необласканные…
— Я не для себя стараюсь, а для тебя, Ахмед, — великодушно ответил первый. — Посмотри на тёмненькую. Неужели ты отказался бы с ней развлечься?
Ахмед оценивающе, будто покупатель на базаре, оглядел Софи с головы до ног. Затем прищурился и протянул:
— Да, сердцем чувствую, очень горячая женщина.
Дверь заправки позади отворилась, и на улицу, пыхтя, выбрался Гагик с двумя пакетами в каждой руке. При виде нас он засиял и сообщил:
— Столько всего купил! Гостинцев своим в Севан прихватил, вина хорошего…
Приставучие незнакомцы переглянулись, и Ахмед негромко сказал:
— Пойдём, Муса, они не одни. Полетели лучше в клуб, там щёлку найдём…
— Номерок не дашь? — обратился Муса ко мне, не обращая внимания на Ахмеда. — Как-нибудь встретимся, пересечёмся? Со мной ты почувствуешь себя царицей.
Я поймала его наглый взгляд, и что-то во мне щёлкнуло. Медленно, с вызовом, я провела языком по губам, набрала воздуха и смачно харкнула на бетон — рядом с его сияющим кроссовком. Клякса вышла сочной, а парень заметно вздрогнул, лицо его поползло вниз, сглаживаясь в маску чистой, животной ярости. Его рука судорожно дёрнулась к карману.
Я же, даже не успев подумать, изготовилась — мехапротезы блеснули в свете фонарей холодным блеском, тело само приняло стойку — кулаки перед собой, а вес — на переднюю ногу, взгляд исподлобья зафиксировался на точке между его глаз. Как десятки раз до этого. Как дыхание — вдох перед очередным убийством.
Гагик тяжело шагнул вперёд.