Грохнув кулаком по устройству, он дёрнул его, вырывая провода, и, размахнувшись от души, швырнул мимо меня, в дверь. С дребезжанием коммуникатор отскочил от дерева и зазвенел по полу. Тут же приоткрылась створка, и наголо бритая голова поинтересовалась:
— Всё нормально, шеф?
— VETE DE AQUI!!! — взревел Альберт Отеро.
Когда дверь закрылась, он смерил меня испепеляющим взглядом и процедил:
— Не забывай, смерть, что я дал тебе всё! Всё, что у тебя сейчас есть — это благодаря тому, что я вскрыл твои убийственные таланты! А теперь — проваливай!
Ярость, едкая и раскалённая, сдавила грудную клетку. Я закричала ему в лицо, и голос сорвался на визг:
— Всё, что у меня есть — это горсть пепла!!! Пепел — всё, что я научилась создавать благодаря тебе!
— Ну так лети по ветру следом за ним!
Мне было нечего терять — всё уже было потеряно. Я вытянула руку, плазмер отщёлкнулся, и ионный резонатор застыл в полуметре от лица Альберта. Тот даже глазом не моргнул.
— О да, ты привыкла решать все вопросы силой, — прозвенел его ледяной голос. — Рассчитываешь, что и сейчас прокатит? Мне придётся тебя разочаровать.
В горле застрял ком, а Альберт пристально смотрел мне в душу чёрными, колючими глазами. Я испепеляла профсоюзного лидера взглядом, в котором клокотала вся накопленная за годы ненависть, и тяжело дышала, никак не решаясь выстрелить.
«А ведь он прав», — подумалось вдруг. — «Смерть постоянно бродит вокруг меня, собирая кровавую жатву из тех, кто имел неосторожность приблизиться… Или… я сама и есть смерть…»
Я хотела, чтобы он испугался — испугался смерти… но он не боялся. А мне нужно было хоть куда-нибудь выстрелить.
Резко обернувшись, я навскидку прицелилась в чучело рипера, и один за другим сгустки плазмы с хлопками посыпались в несчастную зелёную тушу. По комнате полетели куски чешуи и ошмётки деревянной облицовки, вспыхнула занавеска на окне. Дверь распахнулась, на пороге показались пара вертухаев с пистолетами наготове, и тут же взяли меня на мушку.
Альберт вскинул руку и скомандовал:
— Не стрелять! Лучше сгоняйте за огнетушителем, да побыстрее! А она — пусть себе идёт куда хочет.
Опустившись в кресло, он исподлобья процедил:
— Девять часов и пятьдесят пять минут.
Я развернулась и стремительно покинула помещение, напоследок грохнув дверью так, что задребезжали стёкла. И шаги мои звучали в пустоте — в тишине изгнания. Там, за этой дверью, осталась вся моя прежняя жизнь — кривая, кровавая и… чужая…
Глава XIV. Срок годности
… Оседлав «Хускварну», я производила последнюю проверку снаряжения. Все застёжки были туго подогнаны, бронежилет сковывал грудь. В подсумник были уложены несколько магазинов и пара гранат. В двух кобурах под мышками — компактные пистолеты-пулемёты с глушителями, а на поясе — моя верная катана с двадцатью девятью насечками. Хорошо, что я оставила её там, на месте ночлега — возьми я её с собой на заброшенную взлётку, вероятнее всего, пришлось бы попрощаться со стальным напарником навсегда. Как с Элли Стилл…
Нагнувшись, я закатала штанину, нащупала углубление и надавила на него пальцем, как учил меня Рамон. Из паза показалась небольшая капсула, и я осторожно, чтобы не пролить ни капли, выдавила туда заготовленную ампулу. Защёлкнув резервуар, заправила штанину в армейский полусапог и выпрямилась.
— До цели одна минута, — протрещал в наушнике дядя Ваня. — Лиза, готовься на выход. Твой клиент вышел из машины и поднимается на крыльцо.
— Я готова, как никогда. — Надвинув на лицо чёрную маску хищного насекомого, я взялась за штурвал гравицикла.
Летающий конь взбрыкнул и оторвался от ребристой поверхности переходного шлюза. Взглянув на приборную панель, я мысленно выругалась — индикатор заряда аккумулятора помаргивал жёлтым, и по прогнозам бортового компьютера энергии хватит километров на триста. «Дурёха, так и забыла зарядить машинку… Ладно. Заряда немного, но мне хватит с лихвой».
— До цели — двадцать секунд, — объявил дядя Ваня. — Надюша, открывай шлюз.
— Есть открыть шлюз, — невозмутимо отчеканил женский голос.
Цилиндрическая камера поползла на разворот. «Виатор» едва заметно потряхивало в воздушных ямах — расправив атмосферные крылья, он проплывал над городом внутри плотного слоя облаков на скорости двести пятьдесят километров в час. Сдвигавшиеся перед глазами патрубки, кабели и технические узлы сменились широкой каймой изоляционного покрытия, и через секунду в шлюз ворвался задорный ветер с водяными брызгами.
Снаружи, от кормы корабля отделялся какой-то нереальный шлейф пустоты среди серой кипящей мглы — маршевый двигатель, работавший на минимальной мощности, прожигал в облачном фронте полосу, которая затягивалась метрах в двухстах передо мной, будто невидимая сила развернула во времени бесконечно рвущееся толстое ватное одеяло. Оно стягивалось срастающимися волокнами и вновь плотно смыкалось в непроглядную серую стену.
— Мы над целью, — прорвался сквозь шум ветра механический голос дяди Вани. — До отключения охранных систем здания — минута. До отключения энергии — три. Отсчёт пошёл. Давай, Лиза! Ни пуха, ни пера!