— Допустим. А родственники что на это скажут?
— Он один, — сказала я. — У него никого не было.
Капитан Юмашева молчала. Я поймала её взгляд — и на лице её не было ни разочарования, ни ярости — на нём отпечаталось леденящее душу откровение. Она смотрела на меня не как на подчинённую или союзника, вышедшего из повиновения — но как на стихийное бедствие. Как на ураган или цунами, которое только что прошлось по палубе её корабля, по её планам и её пониманию мира. И в глазах её читался вопрос:
«И что ты натворишь дальше?»
Что я могла ответить на этот немой вопрос? Я сама не знала. Никогда не знала.
А тёмное ночное небо за обтекателем искрилось светом россыпей далёких звёзд…
Грузовой отсек «Фидеса» был местом антижизни. Воздух, охлаждённый до костного мороза, резал лёгкие. Кондиционеры выли на сверхнизких частотах, выжигая из пространства всё тепло, весь запах тления, всю память о том, что лежащие в контейнерах объекты когда-то были людьми. Это был склад утиля, и моё живое, дышащее тело здесь было кощунством, оскорблением. Ошибкой.
Погибших — их было девятеро — планировалось отвезти в Ла Кахету, в военный морг, где после сортировки и вскрытия часть из них передадут родственникам, а часть — отправят в местную исследовательскую лабораторию. Но одного из них я не могла отдать на исследования. Моим долгом было похоронить его по-человечески…
С лопатой наперевес я стояла под струёй холодного воздуха и смотрела на контейнер с перевёрнутой пирамидкой на массивной двери. Внутри лежали мёртвые люди. Я никак не решалась открыть створ, чтобы забрать из общей массы тел своего друга — пусть даже в цинковом контейнере. Тела тем временем нужно было отправить в Ла Кахету на грузовике. Туда же, на встречу с Альбертом предстояло отправиться и мне.
Разодранное плечо жестоко саднило в предвкушении того, как я буду таскать тяжёлое тело и рыть могилу. Неожиданно сбоку возник Василий, прислонился к контейнеру и скрестил руки.
— Страшно? — просто спросил он.
— Не могу, — едва слышно пробормотала я.
— Понимаю.
Мы немного постояли бок о бок, вслушиваясь в гудение кондиционеров. Снаружи кипела суета — бойцы сопровождения и медики грузились в микроавтобусы, которые должны будут выйти на шоссе и вернуть людей с задания в лоно цивилизации.
— Сколько тебе нужно времени? — раздался голос Юмашевой из репродуктора. — Машина прибудет через два часа в порт Ла-Кахеты. К этому времени нам нужно быть там.
— Летите, — нарушил долгое молчание бывший безопасник. — Я останусь и переселю Рамона на новое место. Только за мной вернуться не забудьте.
— Уверен? — спросила я.
— Конечно. — Василий протянул руку и взял у меня лопату. — С твоей раной тебе только и делать, что лопатой размахивать. К тому же, у тебя есть дела, а у меня теперь свободного времени вагон.
— Спасибо тебе большое.
С благодарностью взглянув на него, я развернулась и побрела в сторону лестницы к жилым помещениям…
Договорившись с водителем небольшого грузовичка с бортовой платформой о том, что он добросит меня до центра города, я сидела на пассажирском сиденье и сквозь зеркало заднего вида наблюдала, как робот-погрузчик под управлением Софи ювелирными движениями пристраивает в кузов чёрный контейнер. Вскоре молчаливый водитель, убедившись, что груз надёжно закреплён и плотно укрыт синим брезентом, запрыгнул в кабину, прикурил сигарету, и машина поползла в сторону шоссе, переваливаясь через ямы и поднимая пыль с раскатанной колеи…
Дорога была долгой и спокойной. В приоткрытое окно задувал ветерок, а я молча смотрела сквозь стекло на оранжево-зелёные степи Пироса, обильно сдобренные жилой застройкой. Частые машины двигались по шоссе, играла ненавязчивая музыка, а я гадала, правильно ли поступила, соврав Диане про то, что Рамон был одинок. Я точно знала, что у него есть взрослый ребёнок, с которым мы никогда не виделись. Были у него и старший брат, и престарелые родители. Но я не могла позволить им увидеть Рамона таким, каким в последние секунды видела его я…
Спустя какое-то время грузовик неторопливо двигался в черте города среди спешащих по своим делам юрких легковушек и вальяжных автобусов. По сторонам вырастали разноцветные дома, украшенные желтоватой подсушенной зеленью.
Водитель остановил машину у бордюра перед перекрёстком и сообщил:
— Ну что ж, дальше мне прямо, а тебе — направо. Я бы тебя до самого центра подвёз, но, сама понимаешь — мне лучше лишний раз на виду не мелькать. С моим-то грузом…
— Всё нормально, прогуляюсь пешком. Спасибо, что подвезли.
Спрыгнув на асфальт, я захлопнула дверь. Спешить было некуда, поэтому я решила неспешно пройтись до офиса правительства.
Из-под синего брезента донёсся звук — короткий, сухой скрежет, будто что-то острое провело по металлу. Затем глухой, мягкий удар, словно тяжёлый мешок перекатился на другой бок. Двигатель трёхтонки взревел, заглушая звуки, но мой желудок уже сжался в ледяной ком.
«ПТСР», — яростно прошипел мозг.
«Они не мертвы», — ответило что-то древнее, спинномозговое.