Какой-то шорох пробивался будто сквозь вату и достигал сознания.
Что это? Шелест воды в мире вечного октября? Радужный перестук колокольчиков на заре? Уплывающие за горизонт жёлтые пшеничные волны?
Я открыла глаза. Голова моя покоилась на мягкой подушке, а впереди, внутри огромного белого прямоугольника раскинулась бирюзовая водная гладь. «Это же рай! Неужели я попала в рай? Я?!»
Едва приподняв руку, я шевельнула белое покрывало. Нет, я всё ещё здесь, в старом, больном мире. Или мой личный рай выглядит именно так?
— Лиза, — позвал смутно знакомый голос.
— Я умерла? — спросила я.
Обладатель голоса материализовался сбоку — кажется, я его где-то раньше видела. Видела его прямо здесь, но только окна в рай не было. Симпатичное смуглое лицо, усталые красные глаза, осуждающий взгляд. Захотелось убедиться, что я и правда в раю. Я протянула железную руку, чтобы коснуться красивого лица, а человек сказал:
— Если ты ещё раз попытаешься это сделать — я уйду навсегда.
— Скажи… Я в раю? — снова спросила я, пытаясь понять, что происходит.
— Нет, — жёстко отрезал человек. — Мы на Циконии, на архипелаге Маджи Хаи. Это самый дорогой оздоровительный курорт в Секторе.
Я водила рукой по его лицу, всматривалась в чёрточки, изгибы, пытаясь вспомнить, как его зовут. Кажется… Точно, его имя — Марк.
— Марк, — эхом внутренней пустоте повторила я. — Как я тут оказалась?
— Ты в отпуске, — сказал Марк, отвернулся и уставился за окно, на далёкие барашки бесконечных волн. — И пробудешь здесь ещё месяц. Тебе сделали полное переливание крови после клинической смерти от передозировки этим каптейнским дерьмом.
Каптейн, дьяволов сок… Всё было как в тумане, но что-то всё же всплывало из глубин памяти на поверхность.
— Я же выкинула его… Разбила этот чёртов флакон.
— Ничего подобного, — хмуро, почти зло возразил Марк. — Он лежал на берегу, пустой. Ты его не разбивала. Вместо этого ты замешала одну дрянь с остатками другой и чуть не сдохла. Старик еле успел. Ещё одна такая выходка — и я тебя сам…
Он не договорил, а я вспомнила…
… Рука сама потянулась к бардачку позади сиденья гравицикла, и пальцы наткнулись на холодный, гладкий цилиндр, лежащий поверх инструментов. Последний ядовитый сувенир из прошлой жизни. Пальцы сжали его — неодолимо потянуло сделать последнюю затяжку, чтобы оставить эту дрянь здесь навсегда.
«Нет, — подумала я. — «Это слишком просто. Завершающий аккорд должен прогреметь, он должен быть оглушительным, финальным — точкой, после которой не будет возврата».
Нагнувшись, я вдавила углубление в голени. На дне открывшегося резервуара поблёскивала одинокая капля неизрасходованного «Персистенса». Скрутив крышку с белого пузырька, я опрокинула синеватое содержимое в резервуар и со щелчком вернула механизм в паз. По металлу стекла голубая струйка, смешиваясь с влагой набирающего силу дождя. А я зажмурилась, впустила в кровь дьяволов сок, и ледяной шторм покатился по венам…
… Значит, мозг выдал желаемое за действительное, глаза увидели то, что хотели, а я… Я сделала дело, осуществила месть и вместо того, чтобы сесть в «Виатор» и улететь с планеты навсегда, попыталась «уйти на покой». Выкинуть свою жизнь на помойку, даже не осознавая, что делаю.
— Я больше не буду, — прошептала я нелепо, словно нахулиганившая третьеклассница.
Марк медленно кивнул, глядя мне в глаза.
— Ловлю на слове.
— А что дальше, Марк? — спросила я. — Что теперь будет? Я не знаю, что мне делать.
— А дальше ты будешь жить, хочешь ты того или нет, — сказал он, глядя вдаль. — Жить, как живут все — находить и терять, но упорно идти вперёд. Я видел — ты умеешь.
— Я ничего не умею, кроме как убивать… Я думала, мне это нравится. Но оказалось, что я вырвала его сердце… вместе с чем-то другим. — Под покрывалом я машинально коснулась груди — под кожей размеренно и даже немного лениво стучало другое сердце. — Здесь, внутри.
— Придётся научиться. Мочить людей ты больше не будешь. Дядя Ваня согласился взять тебя на поруки, и теперь ты будешь помогать ему в делах.
— Дяде Ване? — Я вспомнила его корабль, на котором успела побывать уже дважды. Вспомнила разлапистое дерево в каюте, которое так и норовило меня задушить. — Я не против. Только если он уберёт свою дурацкую пальму.
Марк устало улыбнулся и опустил взгляд — в его ладони лежал смартфон, включённый на громкую связь.