Я рассказывала ему про великолепный лазурный песок и скалистые фьорды Пегаса, о чудесных добрых рыбах и «подводных водопадах» Циконии, про две еë Луны — Арас и Айяс, про позолоченные облака Пироса на закате, о монументальных памятниках человеческого гения — величественных космических кораблях, марсианских городах и сияющих Вратах к другим мирам.
Я говорила, Саша слушал, а его дыхание на той стороне непреодолимой пропасти из пыльной пустоты стало ровнее. Слова мои текли сами, становясь тише, превращаясь в шёпот. Гул двигателей, крики спасателей, скрежет металла — всё это отодвинулось, стало далёким, как шум моря за стеной. Веки налились свинцом.
А последнее, что я помнила — тепло моего дыхание, что возвращалось ко мне от холодной каменной щели, и тихое посапывание Саши там, в темноте. Потом и я провалилась — не в сон, а в бездонную, чёрную усталость, где не было ни взрывов, ни разрушений, ни нас самих…
Что-то холодное и сухое посыпалось за воротник, на шею. Я дёрнулась, и сознание врезалось в реальность, будто пуля в броню. Бетонная крошка падала сверху за шиворот, наверху гремело, скрежетало, гудели моторы. «Сколько прошло? Минута? Час?»
В горле пересохло. Я позвала, и голос был сиплым от пыли:
— Саша?
— Я здесь, — испуганно отозвался мальчик из темноты. — Что происходит? Почему всё трясётся?
— Не знаю. Я думаю, спасатели подобрались вплотную, и скоро нас спасут. Я сейчас, малыш, сейчас…
— Не уходите, пожалуйста…
— Я буквально на минуточку!
Выбравшись из квартиры, я поднялась по лестнице к плите, перегородившей пролёт, и вылезла наружу. Над городом стояла ночь, но мглу разреза́ли лучи прожекторов. В стороне дымил потушенный склад, на пустыре уже были развёрнуты несколько брезентовых палаток, а прямо над развалинами, чуть покачиваясь в воздухе, пари́ла огромная разлапистая летающая машина с десятком антигравов, исторгающих ярко-голубое свечение. Из брюха машины тянулись толстые тросы, на которых висела широкая и щербатая, словно обкусанная исполинскими челюстями, плита. Машина медленно отплывала в сторону, а внизу, под ней несколько спасателей в форме, подняв голову, размахивали руками. Один из них держал возле лица рацию.
Спасатель заметил меня, и его глаза округлились от профессионального ужаса — он увидел не человека, а проблему, которую нужно срочно удалить со своего участка.
— Спускайтесь! — приказал он. — Немедленно! Вам нельзя здесь находиться!
— Я не могу! — крикнула я в ответ.
Взглянув вниз, увидела рядом с кучей камней пару полицейских фургонов, от которых тут же отделились несколько тёмных силуэтов и принялись взбираться вверх по склону. Что-то во мне ёкнуло, и я задним умом поняла — это за мной.
Я снова повернулась к спасателю:
— Возвращаюсь к мальчику! Спасите его, он очень на вас рассчитывает!
После чего развернулась, ссыпалась по ступеням к плите и пролезла обратно в лестничную клетку. Я обещала ему вернуться — и я вернусь. Добравшись до заветной щели, я упала на живот и устремила взор во тьму, из которой раздавались тихие всхлипы.
— Я тут, с тобой. Они уже почти вытащили нас, скоро ты будешь свободен!
Он не ответил, но всхлипы прекратились, а сверху доносились голоса, приглушённые толстым слоем камней — кто-то отдавал команды. Вдруг сухо, гулко захрустело, и стены задрожали. На голову полетела пыль, и плита, нависавшая над узкой щелью между мной и Сашей, с грохотом просела. Мальчик вскрикнул, на меня посыпались осколки камней, я прикрыла голову руками и закричала:
— Саша! Саша, отзовись!
Плита шумно обрушилась на пол, захлопывая щель и отделяя меня от мальчика, и в это же мгновение сквозь дверной проём в квартиру ворвались двое крупных бойцов спецназа в полном облачении, нацеливая на меня стволы. Один из них громко скомандовал:
— Не двигаться, руки за голову! Медленно повернуться! Встань и иди ко мне, без резких движений!
— Там под завалом ребёнок! — крикнула я.
— Я сказал — не дёргаться! Одно резкое движение — и я открываю огонь!
— Я должна его спасти!
Отвернувшись от мужчины, я упала на колени, схватилась за край плиты и принялась в отчаянии дёргать его. Плита была неподъёмная, ничего не получалось, я со скрежетом тщетно обдирала биотитановые пальцы о щербатый бетон.
В бок, под рёбра, вонзилась ледяная молния. Тело скрутило судорогой, мышцы взбунтовались, отказываясь слушаться, и по коже покатилась волна мучительного электрического разряда. Инстинкты перехватили управление — и я, оттолкнувшись от стены, рванулась всем телом на источник удара, как змея на тепловое пятно. Тело, вложенное в удар, встретило жёсткий пластик бронежилета, что-то хрустнуло, и полицейский, не ожидавший контратаки конвульсирующего тела, потерял равновесие, зацепился за шифоньер, и вместе с ним загремел на пол.
В одну секунду оказавшись возле опрокинутого бойца, я схватила выпавший из его рук автошокер и взяла на мушку второго, стоявшего у самого выхода.
— Бросай оружие! — крикнула я, целясь ему в голову ходившими ходуном руками.