Я вылезла через окно уцелевшей стены, Арни уже поднимался мне навстречу. Отдышавшись, выпалила:
— Арни, неси бутылку воды скорее!
Арни скрылся внизу, а я аккуратно, стараясь не споткнуться, полезла через обломки на ту сторону, чтобы позвать спасателей. Они уже разобрали часть завала, орудуя отбойными молотками и лебёдкой для подъема тяжёлых плит.
— Помогите! — крикнула я. — Тут ребёнок под завалами!
От группы отделились двое спасателей и подобрались ко мне. Краем глаза я заметила скопление полицейских на подъездной дороге. Два глайдера, перегородив движение и сверкая проблесковыми маяками, стояли на перекрёстке, а ещё один описывал медленные круги над догорающим складом.
— Серёга, останься с ребятами, я осмотрю место, — бросил один из спасателей своему коллеге, затем обратился ко мне: — Где ребёнок? Ведите.
Появился Арни с пластиковой бутылкой воды, которую я сунула в карман куртки.
— Ты там скоро? — спросил он. — На склад уже криминалисты прибыли, скоро пойдут по нашему следу.
— Не знаю, Арни. Не ждите меня, я тут, кажется, надолго…
Мы со спасателем вернулись к остаткам подъезда, перелезли на лестничную клетку и стали спускаться вниз. Добравшись до плиты на лестнице, я протиснулась сквозь щель и оказалась на той стороне.
— Подождите, — сказал мужчина, внимательно оглядывая то, что осталось от стен и потолка. — Я не смогу пройти, тут слишком узко.
— Он там, на пол-этажа ниже.
— Чтобы добраться туда, нам нужно будет сдвинуть эту плиту. Скоро прибудут ещё две бригады, они начнут разбор завалов с этой стороны, но, боюсь, мы нескоро доберёмся до этого места… Видите? Всё держится на ней.
Он показал рукой вверх, где лестничный пролёт, треснув на стыке с другим, упёрся как раз в эту самую перекошенную плиту, присыпанную камнями.
— Ну ладно… — Я несколько растерялась. — А когда это случится?
— Зависит от того, как пойдёт дело. Спешить нельзя. Нужно ещё учитывать, что два соседних уцелевших подъезда держатся на честном слове. Меньше всего хочется, чтобы они рухнули в процессе разбора…
— Тогда я пойду, мальчику нужна поддержка.
— Вас вообще здесь быть не должно! — взволнованно произнёс мужчина. — Все жители должны эвакуироваться из опасной зоны!
«Как же он прав», — мелькнула мысль. — «Только вот я сама не знаю, где должна быть».
— Я не житель, — возразила я. — Мне нужно к ребёнку. Он там один в полной темноте.
— Тогда хотя бы возьмите это.
Я вернулась, приняла из рук спасателя небольшой фонарик и стала спускаться вниз, а спасатель крикнул мне вслед:
— Не глупите! Вы можете сделать только хуже!..
Вернувшись на место, я легла на живот и позвала в темноту:
— Я принесла воды. Отзовись… Ты здесь?
— Я тут, — раздался грустный голос. — Куда же я отсюда денусь…
Достав бутылку, я толкнула её в щель. Прокатившись по полу, она остановилась в метре от мальчика, тот попытался достать рукой, но не смог. Мысленно проклиная себя за неловкость, я вскочила и вернулась в прихожую в поисках чего-нибудь, что можно было использовать в качестве шеста. На глаза не попалось ничего достаточно длинного. Протиснувшись в коридор, ведущий на кухню, я осторожно заглянула в ванную — сорвав карниз, стянула с него пластиковую занавеску и вернулась к двери в комнату. Аккуратно просунула перекладину в щель и толкнула бутылку. Мальчику наконец удалось её схватить, и он жадно припал к горлышку.
Оторвавшись наконец, он вытер губы и произнёс:
— Спасибо вам… Со вчерашнего вечера ни капельки не пил…
— Я Лиза, — попыталась я начать с чего-нибудь разговор. — А как тебя зовут и сколько тебе лет?