Усталость накатила тяжёлой, мокрой волной. Поднимаясь на четвёртый этаж, я уже строила планы — спуститься к администратору, попросить ещё один матрас. Свою кровать я собиралась отдать Евгении Павловне. Эта мысль, простая и человечная, была островком в море сегодняшней жестокости…
Дверь в номер оказалась не заперта. Я толкнула её, и студия встретила меня… тишиной. Не абсолютной — сверху, как всегда, гудела эстакада, — но внутри было пусто. По-особенному.
И старушка, и её узелок исчезли, а на кухонной стойке, под бумажной салфеткой стояла тарелка. Внутри — еда, уже почти остывшая, а рядом — записка. Клочок бумаги, на котором косо, дрожащей рукой было выведено одно слово:
«Спасибо».
И больше ничего. Ни «до свидания», ни объяснений — она просто тихо ушла в ночь, даже не дождавшись меня, чтобы попрощаться. Может, не хотела обременять, может, испугалась чего-то… а может, просто привыкла уходить, не оглядываясь.
Я нехотя поужинала, почти не чувствуя вкуса. Разделась, выключила свет и упала на кровать. Тело ныло, а в голове было пусто.
Я лежала, глядя в стену, на которой танцевали отсветы уличных фонарей — жёлтые, красные, синие. Они были суетливыми, чужими, как и весь этот огромный, гуляющий где-то там, за окном, город.
Вокруг были сотни, тысячи людей, вокруг царили шум, движение, жизнь. Но я лежала в тишине своей комнаты и понимала, что одиночество — это не когда никого нет рядом. Одиночество — это когда ты среди всех, и всё равно совершенно одна. И даже победа на арене, даже уважение местных бандитов и бесплатные обеды — не могли заполнить эту тихую, душащую пустоту внутри. Она была больше, глубже… и, похоже, навсегда.
Глава X. Второе пришествие
Я гулко постучала кулаком по металлу входной двери. Открылась смотровая щель, пара подозрительных глаз мельком пробежались по мне и тщательно изучили пространство позади меня. Лязгнул запор, дверь отворилась, и я вошла в бар. Скуластый Арни, по своему обыкновению хмурый и молчаливый, сообщил:
— Митяй ждёт.
Я спустилась в привычный подвал и протопала в мастерскую. Как обычно, в помещении было пусто — лишь из подсобки раздавались тихие механические звуки и отрывистый матерок. Я спросила в пространство:
— Игорь? Ты здесь?
— Да, бегу уже, сейчас, — раздражённо отозвался тот.
Появился Игорь, держащий в руке руку. Механическую. Левую. На её блестящей поверхности играючи переливались отблески потолочных ламп, а Игорь тем временем подскочил к столу, торжественно водрузил руку на металлическую столешницу и возбуждённо затараторил:
— Зацени, что у меня есть! Седой ночью приволок. В гражданском обороте такого нет. Фуллерен-иридиевый сплав — его закаляют в вакууме при температуре шесть тысяч градусов! Посадочное место, правда, немного отличается от твоего, но Митяй переделает в два счёта. А теперь — главное! — Он многозначительно поднял вверх палец, скрылся в подсобке и через несколько секунд вернулся с плоским блестящим предметом. Со стуком опустив его на стол, объявил: — Плазменный резак и импульсный бластер! Два в одном! Смотри…
Взяв руку, он куда-то нажал, и часть предплечья с лёгким щелчком отделилась, обнажив продолговатое углубление со скрытыми внутри креплениями. Отложив заглушку в сторону, ловким движением Игорь приладил модуль к разъёму и, слегка надавив, защёлкнул его в паз. Визуально на запястье выделялась лишь едва заметная тонкая щель, формой похожая на очертания семечки от подсолнуха.
«Убирается полностью — отличная малозаметность», — подумала я. — «Но скорее всего, ценой прочности».
— Переключение режимов тоже через нейр, я тебе потом инструкцию дам, — щебетал Игорь. — Без носителя работать не будет, так что давай ставить. Давай-давай!
— С удовольствием!
Я тоже изнемогала от предвкушения, поэтому тут же запрыгнула на стол, улеглась и закрыла глаза, позволив Митяю делать свою работу…
Примерно через полчаса нетерпеливого ожидания всё было готово, а Митяй, проведя финальную диагностику, поднялся под потолок. Я с восторгом разглядывала свою новую часть тела. Игорь же беспокойно пританцовывал на месте — его разбирало желание увидеть оружие в действии.
— Ну, загружай драйвер и пойдём во двор, продемонстрируешь мне свою новую игрушку!
Он приплясывал у двери, словно щенок в предвкушении долгожданной прогулки. Похоже, он был ещё более ярым любителем «игрушек», чем я.
Поднявшись в пустой бар, мы вышли через заднюю дверь в широкий безлюдный двор, заваленный строительным мусором. Слева возвышался ангар с высокими воротами и торчащей вверх вышкой из потрескавшегося, покрытого потёками красноватого кирпича. Древняя пожарная часть — разве что без колокольни. Прямо из здания торчала опора эстакады, рокочущей над головой. Справа серел ряд гаражей, над которыми в небо бетонной стеной взмывал один из жилых небоскрёбов-муравейников.
Я огляделась в поисках какой-нибудь мишени и, заприметив мусорный бак, скинула куртку. Оставшись в майке, вытянула руку и прицелилась. Ничего не произошло.
— Как из этого стрелять? — спросила я, разглядывая устройство.
— Запястье согни… Да, вот так. Ну а теперь думай о том, что хочешь выстрелить из этой штуки. Не думай о выстреле — захоти его. Нейр ловит импульс.
Я попыталась. Сконцентрировалась. По-прежнему ничего. Я не думала о выстреле — я подумала о Драко. О его шипах, впивающихся в меня, о необходимости защищаться. А Игорь, взглянув на меня, засмеялся:
— Полегче, ты уже вся покраснела. Не ровён час…