Я взяла сосуд, взвесила его в руке, зажмурилась и сделала глоток. Горло обожгло холодом — каким-то химическим, будто я хлебнула жидкого азота. Волна мороза прокатилась по телу, и я почувствовала, как кончики пальцев — на биотитановой руке, которой, казалось бы, нечем чувствовать, — начинают неметь. Свет в баре стал ярче, а звуки — резче. Я слышала, как женщина дышит — быстро, неровно, как тикают часы где-то за стойкой, как моё сердце ускоряется, догоняя эту новую, чужую бодрость.
— Чувствуете? — женщина заглядывала мне в глаза и чуть ли не подпрыгивала на месте. — Ни с чем не сравнимые ощущения. Стаканчик сока утром — и любую усталость как рукой снимает! Отлично держит в тонусе и снижает аппетит.
Она облизнула губы, глядя на мой стакан, и… я вдруг поняла — она не просто рекламирует товар. Она ждёт. Ждёт, когда я допью — или не допью. Её пальцы едва заметно подрагивали.
Дьяволов сок тем временем струился по моим венам, придавая сил и уверенности в себе. Лёгкое чувство голода, с которым я сошла с борта «Виатора», испарилось без следа, но эта «новая» уверенность была опасной. Она была той, что заставляет забыть о страхе и сомнениях, той, что толкает в болота в сумерках. И теперь я готова была двигать с места горы — голыми руками.
Сделав ещё один глоток, я ощутила, как холодная ясность вытесняет последние следы усталости. Я повертела стакан в руках.
— Никогда раньше не слышала о таком стимуляторе.
— Ещё услышите. — Она мелко закивала. — Он появился всего-то пару лет назад. Наши садоводы заприметили его на Кислых Болотах. Отлично растёт в неволе, так что теперь его активно культивируют все кому не лень.
— Странно, что его до сих пор не запретили.
— Запретили. Но только за стеной, на территории Комендатуры, а здесь, в Конфедерации, он вполне легален. Впрочем, разве запреты когда-нибудь были помехой для хорошего продукта?
Риторический вопрос повис в воздухе, а я сделала ещё один глоток. Холод отступал, сменяясь странным, почти эйфорическим теплом. Мышцы гудели от желания двигаться, мне хотелось встать и пойти — прямо сейчас, пешком, через все сто тридцать километров до границы, а потом ещё столько же, и плевать на конвой, на трекер, на бандитов и военных.
«Стаканчик сегодня, стаканчик завтра, а в итоге… я стану такой же, как она», — мелькнуло в голове.
Я поставила стакан, не допив. Барменша проводила мой жест взглядом, и на секунду мне показалось, что она сейчас схватит его и допьёт сама, но она сдержалась — только вновь облизала губы.
— Мне пора, — сказала я. — Спасибо за… изюминку.
Женщина быстро, нервно кивнула — разочарованно, а я бросила на стойку пару купюр и вышла из помещения. Влажный воздух ударил в лицо. Сердце заходилось галопом, и я зажмурилась, медленно дыша и прокручивая в голове план дальнейших действий.
До отбытия конвоя оставалось полчаса. После того, как я доберусь до границы «зелёной зоны», первым делом нужно будет протопать до Сайрена и избавиться от программы-трекера. Затеряться не составит труда — на Каптейне хватало подпольных техников. Кроме того, здесь был хорошо развит чёрный рынок протезов — работали кустарные производства, снабжавшие контрафактной техникой половину Сектора. Люди здесь часто пропадали без вести, а в продажу выбрасывался набор качественных имплантов, но спрашивать о происхождении запчастей на этой планете было не принято…
Что делать дальше, я представляла довольно смутно — нужно будет каким-то образом раздобыть информацию и начать претворять в жизнь намеченный план. Решать проблемы, впрочем, я предпочитала по мере их поступления, поэтому эту часть отложила на потом…
Надо было выдвигаться в сторону космопорта, и я пошла по узкой улочке, сжатой высокими стальными стенами модульного жилья. У тех самых ворот, которые некоторое время назад были закрыты, уже стоял большой грузовик и пара джипов сопровождения. Из недр склада выкатился погрузчик с очередным ящиком и пристроился позади кузова. Рядом с грузовиком расслабленно стояли несколько человек в боевой выкладке и о чём-то беседовали. Автоматы болтались на ремнях, бронежилеты — расстёгнуты. Раздавался смех.
При моём появлении они оживились и принялись с интересом разглядывать новоприбывшую. Я кожей чувствовала их взгляды — оценивающие, скользящие, мужские. Кто-то хмыкнул. Я не стала отводить глаз — просто прошла мимо, подспудно считая головы, оружие, экипировку, оценивая позы и выискивая слабые места. Привычка. Если что-то пойдёт не так, я могу притвориться слабой — а потом показать им себя настоящую…
Я решительно прошагала к одному из джипов, на пассажирском сиденье которого сидел смуглый мужчина в офицерской форме и кепке и сосредоточенно изучал интерактивную карту на планшете. Ещё за пару метров учуяла запахи дешёвого табака и пота — моё восприятие было обострено до предела.
— Здравия желаю. — Я вынула из кармана документ и бодро отрапортовала: — Меня определили в ваш конвой, вот бумага. Путаться под ногами не буду, и по прибытии к границе сойду на землю и отправлюсь по своим делам.
Я сама от себя не ожидала такой уверенности — будто моими устами говорил кто-то другой. Офицер же взял листок, прочёл содержимое, после чего сплюнул на землю и сообщил:
— Занимай место на заднем сиденье. Сиди тихо и ничего не трогай. Если вдруг что — сразу на землю и прикрыть голову руками.
Его взгляд скользнул по моим перчаткам, что скрывали железо, и на секунду задержался. Я внутренне подобралась. «Сейчас спросит. Сейчас придётся врать или говорить правду, или…» Но он уже отвёл глаза, и я выдохнула.
— Вопросы есть?
— Никак нет, — выпалила я.
Открыла заднюю дверь и взобралась на сиденье. Салон встретил меня какофонией запахов, от которой закружилась голова — выхлоп, вонь энергетика из банки в подлокотнике, жжёная пыль из моторного отсека… На полу темнело пятно неясного происхождения, а детали были слишком яркими — они буквально лезли в глаза.
Зажмурившись, я сосредоточилась на дыхании — ровном, медленном, размеренном — и сердце постепенно подчинялось, замедляя ритм.
До отправки оставались считанные минуты, а я сидела, отгородившись от мира тонкой перегородкой век, и ждала, когда машина тронется…
Колёса размеренно постукивали по стыкам бетонных плит, машину потряхивало в такт, а за окном проплывали болота. Устланные дырявым покрывалом белёсого тумана, они испускали зеленоватую дымку. Из застывшей жижи тут и там торчали скрюченные скелеты деревьев, словно серые узловатые пальцы мертвецов, а в стороне, вздымаясь сквозь туман, низкое серое небо протыкали опоры ЛЭП. В приоткрытое окошко заносило запах гниения.
Сидящие спереди офицеры были немногословны, периодически обмениваясь короткими репликами, а я просто глядела в окно, размышляя над превратностями судьбы.