В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Руку бы, кажется, сейчас прямо в костер сунул, только бы спели еще хоть раз вдвоем в полнейшем согласии эту песню Мария и Надюха. Одна, стало быть, высоко-высоко, по птичьему полету голос ведет, а вторая понизу, у самой земли стелет, не спой вот так от земли до неба — и не донесется через поля да поля от одной души к другой вот уж действительно русская песня, и пели-то ее Мария с Надюхой по-русски...

Неожиданно, будто из-под земли, выросла у самого костра Надюха. Сержант глаза протер и вроде бы даже чуточку испугался: наваждение, да и только.

— Что, Семен Титыч, не ждал?

— Струхнул даже маленько, — признался Авдонин. — Ить что было, сижу и слушаю, как это вы, бывалыча, с Марией «Ничто в полюшке» распевали...

Надежда Ивановна поискала глазами, на что бы присесть, не нашла, осторожно опустилась на колени.

— Не думала, что могло тебе такое вспомниться.

— А почему не думала? Считаешь, Сержанту окончательно память, а заодно, тоись, и совесть фугасом жизни несообразной отшибло?

— Неужели кой-чего еще осталось?

— Ой, Надюха, не задирай, опять как кошка с собакой сцепимся!

— Ну, ну, не буду, — скупо улыбнулась Калинкина. — Вижу, что-то с тобой непонятное происходит, сама к тебе незаметно оттаяла...

Семен Титыч набычился. Могуче упираясь в колени руками, сверлил Калинкину бесовским, испытующим взглядом: про что она? Про общие эти дела человеческие, где и Мария, и он сам, и черт те знает что еще, или намек делает о женском своем интересе к нему?

Глядит Сержант Надежде Ивановне глаза в глаза, а сам про ночку темную думает, грешно думает, так грешно, что того и гляди по уши себя выдаст: ведь никого же рядом, кроме той вот женщины, всегда неприступной, словно невидимой колючей проволокой в десять рядов себя обгородила. Правда, болтают, что завелись у нее в последнее время мужики, но это еще ничего не значит, попробуй сунься к ней, так на мину напорешься, что и головы не найдешь. А может, рискнуть?

Не уходит Надежда Ивановна от взгляда Сержанта, сама его до печенок пропекает. Сначала, кажется, теплинка во взоре была, а теперь ни искорки. Серьезные глаза, ух серьезные.

«Нет, не смей, сукин сын, и виду подать, что хмельное одурманило тебя. Немало ты за свой век наблудил, а вот эту не смей и словцом с поганым намеком царапнуть.

Да чего ты, Сержант, руки себе связываешь? Она и сама вот так чуть вскинет голову, сдвинет брови — и словно в колоды тебя закует, забудешь, что мужиком родился... Э, нет, когда баба тебе от ворот поворот указываить — это одно дело, а вот когда ты сам, сам ей гордость свою покажешь — уже совсем другое. Думаешь, моя раскрасавица, и у нас, мужиков, глаза вот такими не могут быть, вполне сурьезными?»

Наконец прошла долгая непонятная минута. И, видно, догадалась Калинкина, какую победу над собой одержал Сержант, даже, кажется, вполне благодарно улыбнулась. И хорошо стало Авдонину, свободно.

— У тебя деньги с собой есть? — неожиданно спросила Надежда Ивановна.

Авдонин машинально похлопал по карманам широчайших галифе:

— Ни копеечки.

Надежда Ивановна полезла в карман цветастого платья, достала несколько десяток.

— Завтра слетай в Мшарск, можешь взять мой мотоцикл. Зайди в магазин, подойти к заведующей. Мы с Лизой вчера кое-что для Марии подобрали, я-то знаю, какой наряд ей пойдет. Выкупи все как есть. И сам, слышишь, сам отдай Марии. Если слов хороших не найдешь — лучше никаких не говори.

— Тоись в каком это будеть смысле?

— Вот в таком. Вспомни, как она сегодня на сенокосе в свитере парилась. За что ей такая пытка?

— А если она мне все в морду швырнеть?

— Не швырнет. Но если и случится такое, подними и не лайся... вздохнуть, конечно, можешь.

— Вздохнуть, значитца, дозволяется. — Сержант набрал полную грудь воздуху, выдохнул с шумом, как бы тренируясь. — И думаешь, наряды энти она, дура набитая, на себя напялить?

— То уже и моя будет забота. — Калинкина помолчала, покусывая соломинку, добавила клятвенно: — Мы еще заставим всех ахнуть... увидишь, какая она, твоя Мария.

Авдонин зажмурил глаза, пытаясь представить немыслимое, потом обмяк, чувствуя, что сейчас нелепей всего была бы какая-нибудь его дурацкая шутка. Тихо сказал:

— Хорошо, Сержант исполнить все в точности. А деньги, конечно, отдам...

— Отдашь, куда денешься. Спасибо тебе, Семен. — Надежда Ивановна помедлила, словно гадая, надо ли добавить и отчество. Добавлять не стала. — Пойду домой, замоталась нынче, голова как свинцовая.