В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Грохнулся замертво, — жутковато повторил Алексей Тимофеевич. — Скажи, Надежда, может, он вправду наложил на себя руки, как про то болтают люди? Может, и в моей башке созреет... — Мотанул пальцем в воздухе, изображая петлю.

— Что ты, с тобой ничего подобного не случится, можешь спать спокойно.

— Да ты же, ты и доведешь меня до петли! — Лосев помолчал, глубоко уязвленный. Поймав улыбку в глазах Надежды Ивановны сразу посветлел, размягчился. — До чего же мне хорошо с тобой, даже если ты вот так подзуживаешь. Ты думаешь, мне только баба нужна?

— Не будем об этом...

Лосев опять уставился с тоскою в окно.

— К Буянову я, кажется, находил свои ключи, в самом хорошем смысле слова, а вот к замкам Соколова... ни один не подходит.

— Дело в том, что кое-какие замочки Буянова... можно было открыть и гвоздем...

— То есть как понимать?

— Вот ты, к примеру, знаешь, чем брал его? Уж больно ласково умел по шерсти гладить и боже упаси хоть раз против шерсти... Сознайся, ты же и в мыслях не позволял себе такую роскошь...

— Да, не всем он прощал такое, — уклончиво сказал Алексей Тимофеевич.

— Вот именно не всем. Тебе ни за что не простил бы. А вот другим прощал. С чего бы это?

— А черт его знает. Своенравен был.

— А у меня есть одна отгадка. Не полная, конечно, однако кое-что объясняет. Все дело в том, что ты сам никогда не прощал никому малейший упрек в твой адрес. Как почуешь, бывало, в ком-нибудь непослушного воле твоей, способного взять тебя за бока, — все, пропал человек, причем зачастую очень преданный, как говорят, нашему общему делу человек... А ты его в зубы до хруста! — Калинкина мстительно усмехнулась, наблюдая, как трудно справляется Лосев с негодованием. — И что было особенно страшно... ты и сам начинал верить — смутьянов разоблачаешь, врагов народных. Такого туманчику напускал на своих личных неприятелей, такой сокрушительной демагогией изничтожил их, что не всякому удавалось от тебя уйти невредимым.

— Ну, знаешь!

— Знаю, очень хорошо знаю. Думаешь, зря часами на районных совещаниях высиживала? Вот и приметила, как ты отпугивал от себя умных людей, с характерами. А болванов отпетых за их угодничество поощрял, выдвигал. Приглядись к твоим приближенным нынче, иные из них, наверное, уже и здороваться с тобой перестали.

— Есть и такие. Только не в том суть...

— В том, том самом, Алексей Тимофеевич.

И опять усмехнулась Надежда Ивановна, и было в ее усмешке что-то такое беспощадное, что Лосев и не пытался обманывать себя: смотри-ка, улыбается, может, кончится этот тяжкий спор тем самым примирением, когда все забывается к черту, есть он и она — мужчина и женщина — и никого больше на свете.

— Так и получилось, — продолжала Надежда Ивановна все с той же беспощадной усмешкой, — что подходил к тебе человечишко мелконький, вынимал нехитрую отмычку и открывал твой замок, прокрадывался в душу. И ты радовался — вот он, еще один преданный человек, уж он-то при голосовании ни за что фамилию твою из бюллетеня не вычеркнет.

— Ну ладно, смешала ты меня с грязью — стерплю ради тебя. Но при чем тут Буянов?

— А при том, уж не обессудь за прямоту, что и ты его замок открывал такой же нехитрой отмычкой.

Алексей Тимофеевич шутливо вскинул руки.

— Сдаюсь. Хватит, Надя, хватит. Боюсь поссориться, больше смерти боюсь. Ну их... Противно мне стало все на свете. Только ты и осталась для меня единственным светлым...

— Да какой уж тут свет, — не позволила досказать Надежда Ивановна.

— Действительно, уж так светло от тебя, что в глазах темным-темно, а в башке как в погребе. Вот сейчас покажешь на дверь, выгонишь, как собаку...

— Почему же, попрошу, как человека, идти домой...

Лосев встал.

— Надя, прошу тебя, разреши... я вот здесь на полу улягусь и не шелохнусь. Мне бы только... твое дыхание слышать, рядом быть...

Надежда Ивановна долго молчала, глядя отсутствующим взглядом куда-то мимо Лосева, потом медленно покачала головой: дескать, это совершенно невозможно.

Пнув дверь ногой, Лосев так и ушел с ощущением, что эта женщина только пригрезилась ему в той прежней немыслимой близости, на которую он так надеялся и сегодня...