В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не надо мне вашего великодушия. Я называю вещи своими именами. Это, кстати, тоже ваш прием — объявлять хулой точную и резкую характеристику вашим поступкам. Но что поделаешь, если они порой настолько неблаговидны, — не найдешь для них ни одного деликатного слова.

— Деликатным, человеколюбивым надо быть всегда.

— Это вы-то человеколюбивый? Наверное, потому и хороните меня заживо.

— Не пойму, о чем вы? — с изумлением вскинул невинные глаза Почушкин.

— Разве не вы говорили о моем жизненном крахе? Слово-то какое выбрали беспощадное — крах. Не торопитесь, вы еще не один раз увидите меня рядом с Надеждой Калинкиной. А силу этого человека вы отлично знаете.

— Сожжет и ее пламя необузданной гордыни! — Почушкин пристукнул в землю палкой и пошагал по пыльной тропе на село Вознесенское.

...Неужели с тех пор уже пробежало шесть лет? И вот она снова в доме Калинкиной. Вскинуть бы голову и сказать самому лютому недругу что-нибудь похожее на то, что говорила Почушкину: «Не хороните меня заживо! Вы еще увидите меня рядом с Надеждой Калинкиной».

Ну, где он нынче, ее самый главный недруг? Аркадий Ганин? А может... Соколов?

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Возвращался Соколов из рощи в гостиницу уже в полной темноте. У калитки неожиданно повстречался с Лосевым.

— Простите, Анатолий Петрович, я хотел с вами поговорить.

Соколов враждебно подумал: «Только тебя мне сегодня и не хватало». Вслух сказал:

— Вы злоупотребляете моим терпением.

— Я хотел несколько слов по поводу этого недоразумения с Комарковой... Мне сказали, что вы велели...

— Да, да, завтра вы поедете к Дарье Николаевне вместе с нами. Каяться будем. Слышите, Лосев? Ка-яться!

— Так она... вот увидите... выгонит меня в шею. Но я готов перед ней и на колени...

— Готов? А ну поднатужь свое журналистское воображение, представь себе тот самый памятник Комарковой, который вы с заезжим гостем...

Лосев не дал договорить.

— Это он, он сказал, что нужно убрать... этот бюст, установленный в ее честь.

— Я говорю, представь себе тот памятник — и на колени! — Анатолий Петрович ткнул пальцем в землю. — На колени вот прямо тут, в эту пыль! Пусть хоть так увижу твое покаяние. А там она действительно может погнать грязной метлой и тебя и меня.

— Она все, все может! Вы ж знаете ее нравы...

— Эх, ты, нравы. — Анатолий Петрович безнадежно махнул рукой. — Не вздумай передернуть. Я заставлял тебя перед ней встать на колени, а не перед собой. Все. Завтра в десять утра извольте быть в Зародном.

Соколов отвернулся от Лосева, тяжело пошагал к гостинице.

— Так я могу и на колени, только выслушайте меня!

Лосев и вправду полусогнул ноги, будто собрался бухнуться в пыль, но Анатолий Петрович вошел в гостиницу, не оглянувшись.

Многое сделал Соколов, чтоб Лосев смог найти себя в жизни. Забаллотированный на партийной конференции, Алексей Тимофеевич понял, что ему не удержаться на посту председателя райисполкома: какой же это предрика, если коммунисты района не допустили его ни в члены, ни в кандидаты райкома. Это была его первая жизненная катастрофа. Вошел он в тот раз в номер районной гостиницы к Соколову, сказал голосом актера-трагика:

— Все, Анатолий Петрович, Лосеву крышка.

Соколов мгновение колебался: избавиться от излияний непрошеного позднего гостя (шел двенадцатый час ночи) или все-таки выслушать?

Лосев вытащил недопитую бутылку коньяку.

— Спрячьте, — уронил Анатолий Петрович.