В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бережно поставив бутылку на стол, Авдонин разделся.

— Осадой взял у нашей продавщицы драгоценную бутылочку. Сел на порог магазина и говорю: не пущу, пока не продашь. Ночевать тут с тобой буду. Муж у нее до того ревнючий, на цепь иногда, говорять, жену сажаить.

— А ты на сколько цепей свою Марию приковываешь? — не очень шутливо спросила Надежда Ивановна.

— Ну и баба! Так и метить, так и метить под ребро поддеть. Да что мне твоя Мария!.. — Наткнувшись на недобрый взгляд Буянова, осекся.

— Верно, моя Мария, — отчужденно сказала Калинкина, подвигая тарелку Авдонину, — с детства подруги. Но прежде всего она твоя...

— Эх, морока мне с энтими бабами! — Авдонин тоскливо поглядел в потолок, сконфуженный, потерянный, не зная, как вести себя дальше. Было видно, что он уже и сам не рад своему визиту.

— Ну, ну, Сержант, не деревеней за столом, — чуть насмешливо посоветовал Буянов. — Открывай бутылку, видишь, хозяйка рюмки расставила.

То ли Авдонин хлебнул горькой до этого, то ли здесь, за столом, слишком зачастил, не закусывая, но он как-то заметно опьянел.

— Ты мне, Надюха, всю стратегию перекосила. Я что хотел? Я о жизни потолковать с людьми знающими хотел. Башка моя от вопросиков всяких как бомба стала, возьметь да и грохнить, аж стекла из окон во всем районе повылетають...

— Хорошо, хоть не во всей области, — усмешливо сказал Соколов.

Авдонин постучал себя по лбу:

— Башку мою, как мину, надо бы осторожненько разрядить ответами на вопросики.

— Значит, вы пришли к нам как к саперам? Сами-то в каких войсках служили? — спросил Соколов.

— Мы?! Тоись лично в смысле я? Сапер и есть. Мин энтих столько обезвредил, удивляюсь, что руки-ноги целы.

— Ну что же, давай твои вопросики, — с мрачноватой решимостью предложил Буянов.

— Вопросик нумер один. — Авдонин поморгал, стараясь собраться с мыслями. И вдруг испуганно замахал руками. — Не, не, ни за что! Мои вопросики такие, что я сам себя за решетку уже двадцать раз сажал.

— Хочешь, я их один за другим все перечислю? — спросил Буянов, доверительно наклоняясь к Авдонину. — Почему колхозники на трудодни получают одни палочки? Почему в городе люди лучше живут, чем в деревне? Почему приезжают представители из области, района и учат хлеборобов, что, где, когда сеять, сажать, убирать? Почему в городах электричество, а вот здесь керосиновые лампы? Почему на пятьдесят третьем году двадцатого века не перевелись в деревне лапти? Почему хлеборобы выращивают зерно, а за белым хлебом, за баранками едут в город?

Авдонин опять испуганно замахал руками, плутовато огляделся.

— Хватить! Как бы и вас... это самое... за шиворот. — Чуть отодвинулся от Буянова, несмело направил на него подрагивающий палец. — Про то, что вы сказали, я лично вам ни гугу... Свидетели есть.

— Жаль, Сержант. Пришел по душам потолковать, а сам в кусты прячешься. — Буянов грустно покачал головой. — Правда, не очень виноват ты в этом... А на вопросики твои вот что скажу. Не одного тебя они волнуют. Недавно был я в Москве. Так вот там их куда смелее ответственные люди ставят и крепко думают, как их решать. Скоро пленум ЦК. Все эти вопросы и ставить и решать будем во всегосударственном масштабе.

Крепко упираясь в колени, Авдонин какое-то время неподвижно смотрел под ноги, а потом медленно поднял голову и вполне трезво сказал:

— Я уж не верю... и руки мои опустились...

Кинул один короткий взгляд на секретаря обкома, второй и не то чтобы вздохнул, засопел натужно.

— Эх, Сержант, Сержант, помешал ты своим признанием мои вопросики тебе задать, — сокрушенно сказал Буянов, не глядя на Авдонина.

— Это почему же помешал?

— Видишь ли, они у меня суровые: скажешь, что зло затаил секретарь за чистосердечное признание, в угол загоняет...

— Не скажу! Клянусь фронтовыми друзьяками, и живыми и мертвыми, спрашивайте в упор, без обходных маневров.

— Ну смотри, Сержант! Запомни, какую клятву дал. — Буянов повернулся к Надежде Ивановне, потом к Светлане. — Просьба у меня, разговор будет у нас мужской...

— Хорошо, хорошо, — поспешно согласилась Надежда Ивановна, кивнула Светлане: — Идем посуду мыть.

— Скажи, Семен Титыч, верно ли то, что ты, бывший бесстрашный защитник отечества, в князька постепенно превращаешься? Горло дерешь, от слов человеческих отвык.