В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С лица Даниленко постепенно сошла улыбка, и стало оно крайне озабоченным.

— Видите ли, Денис Денисович, вас, по существу, оболгали. Вы же сами вчера в театре могли догадаться, насколько авторы и этой пьесы и спектакля прицеливались лично к вам. А что получилось? Уж кто-кто, а вы должны в первую очередь выразить свое глубокое возмущение...

— Та-а-ак, — протянул Денис Денисович. — Стало быть, я должен скорее всего через печать заявить перед всем честным народом: с одной стороны, Гаранин — это и есть лично я сам, а с другой стороны... это не я, а черт-те-кто...

— Вы должны дать отповедь тем, кто бросил на вас тень. А уж как это сделать, мы подумаем...

Ганин с силой разгладил усы, как бы старательно изгоняя осу-усмешку. А она снова тут как тут, еще ядовитей:

— Вот что я вам скажу, уважаемый товарищ Даниленко. Я не солнце и никакого затмения на себе не чувствую. И нечего меня разглядывать через закопченное стеклышко.

— Я не совсем улавливаю, о чем вы...

— Растолкую. Признавать себя за Гаранина — для меня слишком много чести. Мужик он дельный и наговорил вчера со сцены немало полезного. Сквалыжничать я нигде и ни при каких условиях не буду. Так что вы зря меня тут подбиваете на подобные делишки...

Даниленко медленно снял очки, вскинул седоватую, гордо посаженную голову.

— Вы не находите, что сказали мне очень оскорбительные слова?

— Вам самому надо было прежде, чем начать свою агитацию, хорошенько подумать: не шибко ли оскорблю старика?

— Наоборот, я хотел отвести от вас публичное оскорбление. И не один я... спросите у вашего сына, насколько мы...

— Спрошу, спрошу, — бесцеремонно прервал старик начальника областного управления культуры. — Пусть только он сунется ко мне с подобными словами... Всего вам хорошего! Мне домой собираться надо.

...И вот Денис Денисович слышит примерно то же самое от первого секретаря обкома в его кабинете. Угнул голову старик, насупился.

— А вы знаете, Илларион Степанович, только что с такими же словами в гостинице ко мне подступался товарищ Даниленко.

— Любопытно, — несколько смущенно сказал Буянов. После долгого молчания повторил: — Весьма любопытно. — Вдруг решил про себя: «Даниленко надо вместо Соколова. Как это мне раньше не приходило в голову». Вслух спросил:

— Ну и что же ты ему ответил, Денис Денисович?

— Не могу повторить из-за большого к вам уважения. Даниленко что, Даниленко, как я догадываюсь, — пыль от вчерашнего дня...

— Ты уверен в этом?

— Может, и сегодняшний день еще кой-когда пылит вот так же...

У Буянова пропал всякий интерес разговаривать со стариком Ганиным. «Ну и денек, куда ни повернешься, об косяк саданешься...»

Приглашенные на бюро обкома расселись за небольшими квадратными столами в малом зале заседаний. Браташ сел за один стол с Журковским, время от времени поглядывал на него. Не трудно было догадаться по лицу Исая Моисеевича, что ночь у него была бессонной. Конечно, и сейчас нервничает старик, но внешне держится великолепно, есть чему поучиться.

Перед самым бюро в коридоре обкома к Браташу подошли Даниленко и заведующий отделом культуры областной газеты Бекасов.

— Послушайте, Браташ, — сказал Бекасов с тем сочувствием, на которое способны исключительно только объективные, независимые от любого влияния люди. — Я вот доказываю нашему деятелю культуры, что причина вашего сокрушительного провала заключается в основном в неверности режиссерской трактовки. Это, старик, великая вещь, как тебя режиссер истолкует! Вот немцы когда-то «Фронт» Корнейчука в своей режиссерской трактовке так подавали, что, кажется, лучше для них пьесы и придумать было невозможно. Я даже на целый подвал статью в башке ношу, сегодня за одну ночь накатаю.

Даниленко изучающе разглядывал непроницаемое лицо Браташа: мысль Бекасова его чрезвычайно заинтересовала, потому что с главным режиссером театра драмы у него уже давно были отношения более чем скверные.

— Знаете, Евгений Николаевич, — по-приятельски положил он руку на плечо Браташа, — Бекасов-то очень, очень прав. Драматург вы молодой, неопытный, сами не заметили, как подмял вас этот старый зубр. Я бы вам советовал...

— Ради бога, только не советуйте делать подлости. Неужели вы думаете, что я встану и скажу: каюсь, проглядел, что мою пьесу извратил режиссер?

— Это единственный для вас выход, — сказал Даниленко.

Браташ посмотрел на него, как вглядываются в нечто диковинное, даже голову чуть набок склонил:

— Что ж, для меня и это пригодится, у нас все идет в ход... и рога и копыта. Где-нибудь, когда-нибудь попытаюсь изобразить. Что касается режиссуры... все, все так трактовал Журковский, именно как я хотел!