В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мы, бабы, не рассудка слушаемся, что-то, значит, бродит такое в потемках наших душ, толкает на эту встречу, — сказала Надежда Ипполитовна, распуская прическу на ночь. Закусив шпильку, помолчала. — Доконать нам друг друга хочется — вот в чем секрет.

— Не знаю, не знаю, — ответила Светлана, неподвижно глядя в потолок. — Иногда мне хотелось прийти к вам, как однажды пришли вы ко мне, и попросить чашку чаю.

— И что же не пришли, боялись, что яду насыплю?

— Возможно, приду.

— Скажите честно... вы все еще любите его?

Светлана приподнялась, чтобы внимательно всмотреться в Надежду Ипполитовну, потом медленно улеглась, словно боялась разбить голову, спросила в свою очередь:

— А вы его любите?

— Как по-вашему?

— По-моему, вы его никогда не любили. Вы только всегда очень хотели его любить. Это огромная разница.

И так укололо сердце Надежды Ипполитовны, что она даже руку приложила к груди. «Это же сущая правда. И все-таки как она смеет?»

А Светлана между тем продолжала, глядя в потолок:

— В этом, конечно, ваше несчастье. Не знаю, в чем причины. Боюсь сказать обидное... Не скрою, порой мне хотелось думать о вас, как о пустой, пресыщенной барыньке. Но, наверное, это не так. По-моему, вы свою жизнь до сегодняшнего дня прожили как человек неиспользованных возможностей. Незаурядных возможностей. Вы похожи на снаряд, у которого нет детонатора. Заряд есть, все честь по чести, а вот запала...

— Пояснее нельзя?

— Ну как еще яснее. Не знаю, почему такое порой происходит с людьми, которым бог, кажется, немало дал... Наверное, какой-то обидный изъян в душе. Самовлюбленность, что ли, наивное представление, что все, все само придет, без всяких усилий. У таких людей нет желания активно проявлять себя в жизни: и так, мол, все хорошо. Жирок прекраснодушия, какого-то невольного иждивенчества...

— Хватит, — скорее попросила, чем оборвала Надежда Ипполитовна.

«Снаряд без детонатора. Жирок прекраснодушия, невольного иждивенчества...» Сколько раз возвращалась Надежда Ипполитовна к этим словам Светланы.

«А я вот возьму и взорвусь. Уеду куда-нибудь в Мурманск, на Игарку, к черту на кулички».

Однажды до того себя взвинтила, что принялась собирать чемоданы. Упаковала все необходимое, села сочинять письмо мужу. Порвала один листок, второй, наконец сказала себе: «Все это слова, слова, слова...» Раскрыла один из чемоданов, долго сидела над ним, снова закрыла. «Нет, черт бы вас побрал, будут и дела! Будут!»

Сначала решила уехать в Москву к родителям. Отец ее когда-то был видным полярным летчиком, вот почему ей пришла мысль о далеком Севере, как о верном прибежище. Схватила карандаш, написала: «Анатолий, я ушла навсегда».

Через час она уже сидела в купе поезда, уходящего в Москву. Кроме нее здесь был еще седой франтоватый мужчина с брюшком, колыхавшимся под пижамой в такт перестукам колес вагона, представился Семеном Ивановичем, инженером-химиком, проживающим в Москве. Он был очень деликатным, этот Семен Иванович: и покашливал деликатно, и разговор завязывал деликатно, но с такой настойчивостью, что Надежда Ипполитовна зубы стискивала от досады и невыносимого раздражения. «Я очень люблю открывать для себя людей, пусть на час, на одно мгновение, но это всегда как подарок судьбы... Может, скажете, куда вы едете? В Москву или еще дальше?»

Надежда Ипполитовна повернулась к деликатнейшему Семену Ивановичу, мгновение изучала его тяжелым, ненавидящим взглядом.

— Хорошо, скажу. Еду дальше, чем в Москву. Причем на похороны...

Семен Иванович смутился.

— Извините. Умоляю вас, извините.

Осторожно, почти на цыпочках, вышел из купе. С минуту Надежда Ипполитовна с ненавистью смотрела на дверь: только бы не вернулся сосед, ну хотя бы на полчаса оставил ее в покое.

Бегут, бегут березки мимо поезда, словно от нее убегают, испуганные, туда, в сторону древнего города, который она покидает навсегда. А навсегда ли? Не вернется ли завтра же из Москвы или даже сегодняшним вечерним поездом?

И действительно, села Надежда Ипполитовна в обратный поезд и поехала домой, даже не позвонив родителям. Постучала в дверь квартиры глубокой ночью.

Соколов еще не спал. Открыл дверь жене с таким видом, будто нисколько не сомневался, что она вернется.

— Ну, здравствуй, беглянка, — попытался шутить он.

— К черту твои шутки! — закричала Надежда Ипполитовна. — Ты слишком легко хотел от меня отделаться! Не тронь чемодан, я сама...