Мы втроём сели внутрь и помчались обратно на аэродром. Городские улицы быстро остались позади, сменившись широкой дорогой, а вскоре показался корпус нашего дирижабля.
Поднявшись на борт, мы сразу отправились в земли Рода.
Анастасия устроилась в кресле и занялась планшетом.
Сосредоточенно хмурясь, пролистывала что-то, временами останавливаясь и быстро набирая текст. Даже в джинсах, лёгкой кофте и кепке она умудряется выглядеть человеком, который сейчас решает судьбу как минимум нескольких ведомств.
Вика сидела у окна.
На этот раз почти не улыбалась, задумчиво смотря перед собой и, похоже, что-то анализируя. Я не стал мешать ни одной из них.
В этот момент зазвонил телефон.
Достав его, увидел знакомый номер. А рядом — дополнительные пометки, появившиеся после того, как я стал императором. Теперь при звонке отображаются сведения о собеседнике и типе связи, позволяя сразу понять, кто и каким образом пытается со мной связаться.
Виктор Державин.
— Надо же… — пробормотал я.
Нажал на кнопку приёма и приложил телефон к уху.
— Слушаю.
— Ваше Величество, — послышался с той стороны собранный голос.
Судя по интонации, Державин сейчас наверняка крайне хмур и строг. Я даже почти представил его хмурое лицо и сведённые брови.
— Я понимаю, что вам иногда не хочется выделяться, а также понимаю, что все в империи вас любят и вы просто не хотите привлекать к себе их внимание, но настоятельно прошу вас так больше не делать. Или вы с императрицей считаете, что за этим нарядом нельзя было вас узнать? Вы сформировали в умах людей образ великого воина и продуманного юноши, а теперь исполняете такие детские фокусы…
Я немного прибалдел, выслушивая отца жены. Даже откинулся в кресле и на несколько мгновений отвёл телефон от уха, посмотрев на экран.
Номер правильный. Значит, не показалось.
Ну вот, началось…
Да, я император четырёх империй. Вот только так называемая «Старая гвардия» в лице стариков всё равно будет напоминать мне о том, чего делать не стоит. Будь я хоть императором всей галактики.
Виктор — отец моей жены, а также один из ведущих графов империи, поэтому вполне считает, что имеет право немного «подсказать». Поправить или направить там, где, по его мнению, молодой император вдруг решил забыть, что на него смотрят целые государства.
Державин между тем продолжал. Я усмехнулся, не собираясь его прерывать.
По сути, он заботится о благе Империи и о том, чтобы она не развалилась. Просто делает это привычным для себя способом: начинает с того, что перед ним опять кто-то ведёт себя неправильно.
Пусть говорит. По крайней мере, пока не перешёл черту.
У Александра был Соколов, который мог что-то подсказать, а у меня такого графа рядом пока нет. Вот он и взял на себя эту «ответственность».
Ну или он просто об Ане думает.
Я повернул голову к окну, наблюдая, как под нами проплывает лес, и выслушал ещё несколько фраз.
В какой-то момент на том конце послышался голос Ани:
— Папа, это там Серёжа?
Державин мгновенно замолчал.
Судя по наступившей паузе, сразу понял, что продолжать воспитательную беседу теперь точно не стоит и что сейчас не имеет права что-то решать за меня.