На мгновение сосредоточившись на знакомых откликах, я определил, что все они собрались на втором этаже.
Как ни посмотри, практически всю коллегию созвали… Видимо, сейчас действительно будут вершить надо мной суд.
Мы поднялись наверх. Возле нужной двери я ненадолго остановился, затем взялся за ручку и вошёл.
— Ух-ё! — вырвалось от неожиданности.
Аня с абсолютно серьёзным лицом сидела на диване, держа малыша на руках и слегка покачивая его. Рядом устроилась Яна, с интересом наблюдая за ребёнком.
Аяна, тоже крайне сосредоточенная, стояла возле стеклянного столика и разливала чай.
Ольга, скрестив руки на груди, находилась у окна и смотрела в мою сторону.
Всё выглядит почти спокойно. Если не считать лиц.
При нашем появлении девушки обернулись, и их взгляды сразу заметались по моему наряду, затем по одежде Насти. На несколько секунд даже чай перестал литься.
Я снял очки.
— Развлекаетесь, как погляжу? — поджала губы Аня.
Я вошёл дальше, сразу посмотрев ей в лицо.
— Тебе уже лучше?
Она на мгновение потеряла сосредоточенность и даже немного удивилась. Пальцы осторожнее поправили ткань возле спящего ребёнка, однако Аня почти сразу снова нахмурилась.
— Не заговаривай мне зубы. А ты чего стоишь? — Она посмотрела на Настю. — Заходи давай уже.
Анастасия мельком, с лёгким сочувствием взглянула на меня и тоже прошла внутрь. Она села слева от Ани, наклонившись чуть ближе и рассматривая малыша.
Тот спокойно спит. Щека прижата к ткани, маленькая ладонь лежит возле лица, и вся серьёзность собравшихся его совершенно не касается.
Я спокойно закрыл дверь и вновь повернулся к жёнам и Ольге.
— И кто она? — всё так же поджав губы, спросила Аня.
Этот вопрос интересует не только её.
Аяна поставила чайничек на стол. Яна подняла взгляд от ребёнка. Даже Ольга у окна чуть повернула голову, ожидая ответа.
Я сразу понял, о чём речь.
Они никогда не делали особого акцента на том, что я должен хранить верность только им. Наоборот, каждый раз напоминали, что Род нужно расширять и делать великим.
А для этого, как говорится, придётся серьёзно «постараться».
Вот только им тоже может оказаться обидно.
Одно дело — привести девушку и сказать, что любишь её. Совсем другое — принести ребёнка, о существовании которого никто ничего не знает.
Учитывая, сколько времени я провёл у Альвов ранее в другом теле, понятно, откуда у них такие мысли.
Сам-то я не рассказывал, с кем там общался и чем именно занимался, кроме тех событий, о которых требовалось сообщить сразу. И чего греха таить, за оставшееся время они могли придумать что угодно.
Вплоть до самого невероятного и страшного.
Они имеют полное право злиться и получать все ответы. В конце концов, это мои жёны.